Книга Проклятие покинутых душ, страница 23 – Елена Асатурова

– Не обращайте внимания, – успокоила меня Ольга Николаевна. – Анна Михайловна любит поворчать, но на самом деле она у нас незаменимый человек, и дежурная нянечка, и уборщица. Почти четверть века здесь трудится, можно сказать, старейший сотрудник. Не одно поколение воспитанников на ее глазах выросло! Наш дом ей как родной, даже на пенсию не хочет выходить…

И мы отправились осматривать детский дом и искать Нину…

Если честно, я очень боялась увидеть какое-то ужасное заведение с несчастными, забитыми детьми, злобными воспиталками и прочими кошмарами. Во мне говорили распространенные стереотипы, связанные с детскими домами. Но пока о них напоминали лишь слабый запах хлорки, исходящий от намытых до блеска полов, и ароматы, доносящиеся с кухни, где готовили обед. Почему-то всегда в подобных местах пахнет кислой капустой и подгоревшей кашей… Разглядывая чистые коридоры, на стенах которых мелькали яркие детские рисунки, фотографии с праздников, проходя мимо витрин с поделками и кубками за участие в спортивных соревнованиях, я подумала, что у воспитанников здесь, в общем-то, обычная детская жизнь, наполненная разными интересными событиями. Конечно, мой взгляд художника и дизайнера подмечал и тусклую, местами облезлую краску, и скрипящие старые двери, и давно не циклеванный паркет, и поцарапанные деревянные перила у лестниц. Было ясно, что здание нуждается в обновлении и ремонт затеян неслучайно. Но атмосфера в целом не шокировала и не отталкивала. Попадавшиеся навстречу ребята были одеты по-домашнему, аккуратно, хоть и немного однообразно. Видимо, одежда закупалась партиями. Они вежливо, чуть заученно здоровались и спешили по своим делам. Откуда-то слышались звуки флейты, бренчало пианино.

– Младшие классы уже вернулись из школы, сейчас у них дополнительные занятия: музыка, рукоделие. Была у нас и художественная студия, но преподавательница ушла в декрет. Ищем замену. А у старших – кружки по химии, истории, литературе, хорошее подспорье для подготовки к ЕГЭ, лучшие местные учителя помогают, по разнарядке РОНО, – рассказывала заведующая. – Также у нас есть волейбольная команда, мальчишки занимаются борьбой и акробатикой в местной спортшколе. Видели, сколько у нас наград? Не только с городских, но и с районных и даже областных соревнований. Ах да, еще небольшой хор и театральная студия, сейчас как раз готовим представление к Новому году.

Она на минуту отвлеклась от похожего на рекламу отчета, который, вероятно, был предназначен для спонсоров и представителей СМИ, и окликнула пробегавшего мимо разгоряченного и взлохмаченного мальчугана:

– Миша, ну-ка притормози немного, ты ведь только выздоровел. Опять мяч по коридорам гоняли? Смотри, тебе болеть нельзя, ты же одну из главных ролей играешь!

– Здрасти, Ольниколавна! Хорошо, Ольниколавна! – прокричал паренек. – Я как раз на репетицию!

И умчался, что-то напевая. Заведующая задумчиво смотрела ему вслед. Потом повернулась ко мне:

– Видите, мы здесь как одна семья, и будет очень плохо, даже катастрофично, если нас закроют и расформируют. Представляете, какая это травма для детей, уже один раз потерявших и дом, и близких? Они расстанутся с друзьями, любимыми воспитателями и нянечками, которых зовут бабушками, им придется сменить школу, привыкать к новой обстановке, чужому коллективу. У многих здесь, в Ладожске и окрестных деревнях, живут родственники, которые опеку по разным причинам оформить не могут, но нет-нет да навестят, гостинец привезут, а то и на выходные или в каникулы в гости заберут. Люди небогатые, поедут ли они за сотни километров в другой город к двоюродному племяннику? Так и прервется связь. Вы понимаете, Кира Юрьевна, что в ваших руках сейчас судьба этих ребят?