Онлайн книга «Проклятие покинутых душ»
|
Вечер того же дня Ладожск В парк мы, правда, в этот день так и не попали. Сначала нас пригласили пообедать вместе с воспитанниками в столовой, где мы, конечно, больше глазели по сторонам, сами будучи объектами внимательного изучения десятков пар детских глаз. Поэтому щи и котлеты с гречневой кашей остались почти нетронутыми. А потом Лиза, оказавшаяся бойкой девчушкой, потащила нас на свою собственную экскурсию по городу, вернее, по тем его местам, которые ей были известны: детские площадки, каток рядом со спорткомплексом, магазинчики игрушек и торговые ряды, которые расположились рядом с крепостью, возведенной на берегу реки еще в XII веке на месте сгоревшей ранее деревянной. Девочка уверенно шагала, крепко держа за руку Нину, и тарахтела без умолку, пытаясь воспроизвести то, что слышала, очевидно, от воспитательницы во время прогулок. Нинуля млела от восторга, в изумлении округляя глаза, а я исподтишка разглядывала эту пару, все больше удивляясь их поразительному внешнему сходству и взаимопониманию. Со стороны они точно смотрелись как мать и дочь, и никто бы не подумал, что их знакомству всего-то несколько часов. Тем более Лиза сразу стала называть мою подругу «мама Нина». Случайно или нет, даже новый теплый комбинезон, в который мы переодели девочку вместо казенной, довольно потрепанной куртки, перекликался по цвету с Ниночкиным пальто. Торговые павильоны у крепостной стены вовсю готовились к новогодней ярмарке, предлагая елочные игрушки ручной работы, шкатулки из бересты, резные деревянные фигурки – все, чем могли удивить местные умельцы. Мое внимание привлекли кружевные изделия, которые, хоть и имеют мало общего со старинным промыслом, плетутся обычными металлическими крючками, а не деревянными коклюшками[9]и желемустинками[10], но воспроизводят характерный этнографический рисунок. Мы купили красивую салфетку для моей двоюродной бабушки Серафимы Лаврентьевны и нарядный воротничок для Лизы, чтобы украсить ее платье к празднику. А рядом аппетитно пыхтели самовары, шкворчали в масле пончики, пахли ванилью и сдобой связки свежеиспеченных баранок, манили разноцветьем леденцы на палочке. Напившись ароматного чая с травами, мы, увешанные пакетами с покупками, отвели Лизу в детский дом. Девочка крепко обняла Нину на прощание: я заметила, что расставаться им не хочется. Но и желание похвастаться подарками и обновками перед друзьями, которые уже ждали девчушку в холле, было велико. Ведь для них тоже приготовили сюрприз – целый пакет леденцов… – И принесите нам сто, нет, двести граммов водки! – Моя раскрасневшаяся подруга проводила взглядом расторопного официанта, который ничуть не удивился такому заказу, и откинулась на спинку стула. В небольшом уютном кафе, куда мы зашли поужинать по дороге в съемную квартиру, негромко играла музыка, мерцал искусственный огонь в камине. За окном, у которого мы сидели, медленно падал снег. – Водки? Нинок, это неожиданно и, я бы сказала, смело. С размахом! Ты же крепче шампанского ничего не пьешь? – Теперь не пью. А раньше приходилось – в профилактических целях. Сейчас никакие вина и коктейли не соответствуют моему состоянию. Боже, как я вообще пережила этот день! Кажется, внутри у меня вулкан, который вот-вот извергнет лаву. Ты же видела, у меня утром поджилки тряслись от страха. И все два месяца, что мы с Аркашей посещали школу приемных родителей, были не лучше. Выходили оттуда не только со знаниями, но и тяжелыми эмоциями. Знаешь, там ведь все без розовых соплей, наоборот, голая и порой неприглядная правда… Ночами потом не спала, лежала и думала: «Где-то ждет меня моя дочка, а я тут копаюсь». |