Книга Проклятие покинутых душ, страница 69 – Елена Асатурова

Шея у меня действительно затекла, и я была не прочь сменить обстановку. Тем более в коридоре за спиной заведующей маячила уборщица, готовая навести порядок в зале. Оставив ее убираться, мы с Ольгой Николаевной вышли. Вопросы прозвучали одновременно.

– Что слышно о поисках мальчиков? – Это спросила я.

– Какие новости у вас о наших росписях? – Это интересовало заведующую.

Она ждала, и мне пришлось ответить первой.

– Не буду скрывать, мое заключение подтвердит их историческое и культурное значение и необходимость реставрации. Удалось установить авторство, что повышает ценность этой находки. А дальше решать мэрии и департаменту культуры.

– Ваша принципиальность не пойдет на пользу детям. – В голосе Ольги Николаевны звенел металл. – Я прошу еще раз подумать об их судьбах, прежде чем вы подпишете заключение и передадите его Ярославу Ильичу.

Мне очень хотелось спросить ее о дорогостоящих гаджетах в кладовой, но вслух я произнесла:

– Я все время думаю о судьбе двух пропавших маленьких мальчиков, которых, похоже, никто не ищет. Вам не кажется, что это сейчас важнее истории с росписями? Не в моих правилах искажать правду. Но в интересах детей я напишу свою рекомендацию о возможности реставрации каминного зала без закрытия детского дома.

Заведующая вздохнула с облегчением, остановившись перед нужной нам комнатой, из которой доносились громкие детские голоса.

– Хорошо, давайте не будем при воспитанниках говорить о наших проблемах. Все-таки они готовятся к празднику, не стоит его омрачать. И знайте, я умею быть благодарной тем, кто меня поддерживает. Успешного вам занятия!

Следующие полтора часа прошли в веселой болтовне, которая не помешала моим ученикам сделать десяток чуть кривобоких, но очень милых ангелочков. Некоторые так вообще станут достойным украшением новогодней елки. Двое ребят попросили помочь им упаковать поделки для подарков родственникам, к которым они собирались на каникулах. Даже брошенные в детдоме, они цеплялись за каждую ниточку, связывавшую их с родными, хотели порадовать их подарками.

– Это для моей тети Веры, – доверительно рассказывала смешливая, в конопушках третьеклассница. – Она работает в Волхове, на химзаводе. Тетя Вера хорошая, добрая, она хотела меня к себе забрать насовсем. Но дядя Миша, ее муж, сидел в тюрьме и пьющий, поэтому меня им не отдают.

Момент был подходящим, чтобы спросить, что они думают об исчезновении Фили и Тимура.

Дети притихли и замолчали, переглядываясь. Радостная суета сменилась напряжением. Наконец одна малышка пискнула:

– Нам не разрешают об этом говорить с посторонними.

– Но я не посторонняя, а почти как ваши воспитатели. Завтра мы будем делать новые игрушки, если хотите.

– Хотим, хотим, – раздались голоса.

Один из ребят постарше, Егор, выглянул в коридор и, плотно прикрыв дверь, тихо сказал:

– Они не первые, кто пропал или сбежал. Недавно исчез Сема из старшей дошкольной группы. А до него еще один пацан, первоклассник.

– У нас часто кто-то сбегает, – добавила худенькая девочка с косичками. – Но никто не возвращается.

– Может, они находят своих родителей, – робко предположила ее соседка.

– Ну конечно, – усмехнулся Егор. – Прямо так и находят. У Семы родители погибли в автокатастрофе, кого бы он искал? А если бы нашел, то родственники приехали бы за документами, вещами. Или хотя бы позвонили. Вон Миланкина тетка каждую неделю звонит.