Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 37 – Елена Терехова

Справа от входной двери отдел верхней одежды. Пальто, искусственные шубы, шапки и воротники из натурального меха. Периодически «выбрасывались» дублёнки, вот только не всем везло «достать» это произведение портновского искусства, да и стоило оно приличных денег, не каждому по карману – пятьсот, а то и шестьсот рублей при зарплате в сто – сто двадцать. Впрочем, в Сибири никто не замерзал от нехватки тёплой одежды, а женщины порой носили такие шикарные песцовые и лисьи головные уборы и воротники, что приезжающие из столицы в командировку дамы зеленели от зависти.

Ксюша огляделась. Именно на галантерее стояли за прилавком девушки, примерно одного с ней возраста. Народу в магазине было немного, и поэтому работницы торговли в форменных серых халатиках «под джинсу» позволили себе посторонние разговоры прямо на рабочем месте.

– Да я своими ушами слышала, что женщина убила, – громким шёпотом, который гулко отражался от бетонного пола, говорила русоволосая красотка с тяжёлой грудью и аккуратной «гулькой» на голове.

– У моей подруги сестра работает паспортисткой, так вот у них поговаривают, что это сынок постарался с дружками своими, алкашами. Она ж дачу недавно строить взялась, денежки там точно водились, – спорила с напарницей брюнетка, осанистая девушка с раскосыми восточными глазами. Внешность её портил только слегка приплюснутый нос.

Ксюша приблизилась к прилавку:

– Здравствуйте. А мне бы с вашей заведующей переговорить. Я по поводу работы, мы на прошлой неделе договаривались.

– Вы знаете, Эльвиры Михайловны сегодня нет и… – Русая бросила быстрый взгляд на брюнетку. – В общем, её сегодня не будет. Если вы договаривались, то сходите в подсобку, там старший продавец, Любовь Дмитриевна Шатаева. С ней можете побеседовать.

– И Вадик вернулся, я видела, – вставила брюнетка, натянув на губы ехидную улыбочку.

– Какой он тебе Вадик, идиотка? – зашипела светленькая, не обращая внимания на стоявшую рядом Ксюшу. – Не Вадик, а Вадим Владимирович. Ты же знаешь, он терпеть не может фамильярностей!

– Поэтому и говорю – Вадик, – не унималась раскосая, – пусть побесится.

– Доиграешься, Людка, переведут в какое-нибудь сельпо, в которое три дня на оленях добираться, будешь знать!

– Ой, как страшно! – Та, которую назвали Людкой, засунула руки в карманы халатика и продефилировала в другой конец отдела, покачивая бёдрами. – И не смей называть меня этим деревенским именем. Я Оливия, понятно? В паспорте тоже так написано, если что. Или у тебя с памятью проблемы, Анька или Нюрка – дояркина дочка?

– Прекрати орать! Какая ты, к чёрту, Оливия? – скривила губы Аня. – В зеркало давно смотрелась? Мало тебя Эльвира перед отъездом тянула, ещё нарываешься? Весь магазин на ушах стоял от ваших криков. И вот нет её больше, а повышение тебе всё равно не светит!

Черноволосая метнула в собеседницу злобный взгляд, схватила с полки пластиковую баночку с кремом и изо всех сил швырнула её о пол. Раздался хлопок, на полу и витринах расплылись белые пятна.

– Светка, чего стоишь, глаза вытаращила? – крикнула Людмила-Оливия куда-то за спину Ксюши. – Приберись тут, не видишь, какой кругом бардак? А за крем я оплачу, не напрягайтесь!

С поджатыми в ниточку губами и побледневшим лицом брюнетка стремительно сорвалась с рабочего места и помчалась куда-то, задев плечом Ксюшу и ещё одну женщину в синем рабочем халате и белой косынке. Та пыталась посторониться, но неудачно: мыльная вода из ведра, которое она держала в руке, расплескалась прямиком на Ксюшины модные ботики, а швабра больно ударила девушку по спине. Раскосая даже не оглянулась. Через несколько секунд она скрылась среди вешалок с пальто.