Онлайн книга «Бессрочные тайны»
|
Потеря сознание и кома Суслова случились перед самой его выпиской из больницы, когда на следующий день он должен быть вместе с заместителем Председателя КГБ Цвигуном у генсека Брежнева. Самое любопытное, что сам Суслов, чувствовавший себя хорошо для своих 79 лет, в ЦКБ не собирался, как мог этому противился, но главврач 4-го управления Чазов, личный лекарь престарелых членов Политбюро, настоял на диспансеризации, на плановом обследовании его. Только Чазов с некоторых пор был доверенным лицом Андропова, который начиная где-то с середины 1970-х, очень настойчиво и последовательно стремился к высшей власти генсека, словно выполняя задание высших масонских вождей, знающих о коротком сроке пребывания Председателя КГБ на земле из-за больных почек и сопутствующих заболеваний. Но Андропов, выполняя свой «масонский суперпроект», шаг за шагом реализовывал его с помощью силовых органов и взращенного в ЦК и КГБ подлеска, устраняя так или иначе конкурентов в борьбе за пост генсека. Поначалу, когда Брежнев просился на Политбюро у его членов «уйти на заслуженный отдых» с поста генсека, был очень осторожен, скрывал амбициозные намерения демонстрируя публично свои верноподданнические чувства: «Леонид Ильич, вы только живите и работайте с нами, и ни о чём не беспокойтесь». Но Андропов не мог продвинуться дальше на пути к верховной власти, достигнувши, наконец, желаемого в суперпроекте поста Генсека не преодолев быстро «барьера живого Суслова», а также затягивая, даже на лишний год пребывание на посту генсека «больного, но ещё живого Брежнева». Итак, утром 22 января Суслов, выписавшись из ЦКБ, должен быть у генсека с кардинальными предложениями политических кадровых преобразований: во-первых, на ближайшем пленуме ЦК, по достижении 80 лет он уходит в отставку и тем подаёт пример другим престарелым членам Политбюро; во-вторых, он поддержит созревшую идею Брежнева выдвинуть на пост генсека Щербицкого и стать самом почётным председателем партии, в рамках нового Устава КПСС. Также с Брежневым заранее было согласовано, что в тот же день к разговору с Сусловым подключится заместитель Председателя КГБ, личный друг генсека Цвигун, чтобы обсудить «деликатное дело» дочери Галины, замешанной в краже бриллиантов её любовником, «цыганским бароном», молодым артистом театра Ромэн. Только за три дня до встречи Цвигуна нашли мёртвым, поражённым выстрелом в голову из пистолета своего охранника на государственной даче в Усово, куда он прибыл из правительственного санатория в Барвихе. Расследование в КГБ самоубийства генерала армии не проводилось: согласно официальной версии КГБ Цвигун болел раком лёгких и мучился от метастаз, пошедших в мозг. Но версию рака и метастаз опроверг его лечащий врач, академик АМН Перельман, оперировавший генерала, за три недели до смерти Цвигуна врач участвовал в консилиуме и засвидетельствовал отсутствие у Цвигуна рецидивов рака и других злокачественных опухолей. Семья Цвигуна получила на руки свидетельство о смерти, где в графе причина значилась «Острая сердечная недостаточность». А Суслову днём 21 января, в годовщину смерти Ленина, лечащий врач ЦКБ Кумачёв даёт голубую таблетку с каким-то новым лекарством, рекомендованную Чазовым, и эта таблетка становится мистически роковой. Через считанные часы, смотря телепередачу «про Ленина» на глазах дочери теряет сознание и уже до физической смерти не приходит в себя, находясь в коме. Саморуков пишет, что всё проходило на глазах его жены, которая практически всё время находилась при отце и внимательно следила за процедурами и лечением. А здесь Кумачёв убедил и Суслова, и его дочь, что «так надо для улучшения здоровья», которое, правда, после мистической смерти (часы времени вдруг остановились на его даче) больше идеологу не понадобится. Сам молодой лечащий врач Лев Кумачёв, давший сильнодействующую таблетку своему высокопоставленному пациенту, погибнет при загадочных обстоятельствах через несколько дней, якобы надышавшись выхлопных газов от его работающей машины в гараже. |