Книга Тропой забытых душ, страница 104 – Лиза Уингейт

Уловка срабатывает, и Чарли бросается собирать бинокль, складную удочку, фляжку, фотоаппарат, лупу, пакеты для мусора и все, что ему взбредет в голову.

– Ловко придумано, – подкалывает меня Кертис.

– Мать знает, что делать. – Эти слова напоминают мне самой о том, что я – мать, а не свободная от забот юная девушка.

Наверное, Кертис воспринимает это именно так, потому что его ответ звучит совершенно по-деловому.

– Сидни ничего не сказала, где может быть ее бабушка?

– Трудно сказать. В прошлый раз она говорила так, будто они с Брейденом остались одни. На этот раз упоминала о какой‑то клинике. Джоуни из кафе говорила мне, что слышала, будто Сорока Блэквелл умерла, потом до нее дошли слухи, что нет, но у нее серьезные проблемы со здоровьем. Мир полон слухов. Думаю, Брейден что‑то знает, но не решается рассказать Сидни.

Бекон на старой сковороде начинает подгорать, разбрасывая брызги жира, словно фейерверк на День независимости.

– О черт!.. Простите… У меня тут бекон. – Сняв грозящую вспыхнуть сковороду с горелки, я разгоняю прихваткой поднимающийся над ней дым. – Завтрак немного своевольничает.

– Кажется, мне не стоит вас отвлекать. – Еще один сдавленный зевок. – Но на обратном пути после похода заезжайте ко мне. Поделюсь информацией.

Мы заканчиваем разговор в тот момент, когда Чарли выходит из спальни. По-прежнему в одних трусах, но с рюкзаком за спиной.

– Мам! Что ты наделала? – Закашлявшись в дыму, он подбегает к входной двери, распахивает ее и выбегает на крыльцо в исподнем, чтобы соседи полюбовались этим зрелищем. – Эй, мам! Я вижу возле мусорного бака черного медведя… Наверное, это Зорра!

Материнский испуг заставляет меня в мгновение ока оказаться у дверей и задвинуть Чарли за спину; после этого я смотрю на непрошеного гостя. Он и впрямь черный, довольно крупный, и в предрассветных сумерках под пологом сосен и дубов его можно принять за молодого барибала.

Только это пес. Здоровенный, лохматый, короткохвостый. Я видела его накануне с парой ребят из шестого домика.

– Извини, приятель. Туристы собаку привезли. Но молодец, что заметил.

Чарли расстроен, но нам предстоит поход и целый день вдвоем. Это помогает без затруднений подготовиться и выехать к началу тропы. Попутно я рассказываю Чарли о деревьях Дьюи и о том, что мы выезжаем пораньше, чтобы успеть пройти несколько миль пешком до полуденной жары. Мы встанем на привал возле ручья, потом поднимемся по лесной лошадиной тропе на хребет и спустимся с другой стороны, где выйдем к петле, отрезанной недавним оползнем.

Мы пускаемся в путь, и Чарли переходит в режим повышенной болтливости. Он снует вперед-назад по тропе, задает вопросы, комментирует увиденное и размышляет о том, не выйдет ли к нам Зорра во время привала. Через пару миль я говорю ему:

– Эй, приятель! Я наметила на сегодня долгую прогулку. Тебе нужно лучше рассчитывать силы, или придется сократить маршрут. Даже ограничиться только низинной частью.

Сын в ужасе оборачивается через плечо.

– Мам! Я просто радуюсь! – Подцепив большими пальцами лямки рюкзака, он картинно вдыхает туманный, наполненный ароматом сосен утренний воздух, потом выдыхает. – Но я спокоен. Видишь?

– Вижу.

Мы проходим ярдов двадцать, петляя в тени багряников, кизила, тополей и вязов, еще сохранивших идеальные весенние листья с бриллиантовыми капельками утренней росы.