Книга Тропой забытых душ, страница 178 – Лиза Уингейт

Слова старухи отзываются в душе словно пощечины. Дальше мы с Кертисом внимательно слушаем, как она рассказывает историю о двух девочках-беглянках, пегом пони и беспризорных детях, подбиравших еду, выброшенную с проходивших мимо поездов, о жене фермера, которая подкармливала их, о том, как Олли использовала имя Хейзел, чтобы скрыть собственное, и как к ним присоединялись новые товарищи.

Ночь сгущается, а старуха продолжает плести словесную нить: теперь речь идет о том, как дети пришли в Талиайну, где Олли встретила голубоглазого газетчика.

– О… – смеется старуха. – Она основательно влюбилась в него! Ни за что в этом не призналась, но это было видно. Привела его к стоянке бесприютных детей. Амос, Несса, Тула и маленькие Пинти и Кои поделились с ним своими историями, а он рассказал им о мисс Кейт Барнард, первой женщине, избранной на государственную должность в новом штате, которая была готова бросить вызов дельцам. Мисс Кейт приехала выступить в Талиайну по приглашению Федерации женских клубов Оклахомы. Железнодорожники, шахтеры, участницы этих самых клубов съехались в Талиайну тысячами. Самые разные люди – чокто и отпущенники, переселенцы времен бума и иммигранты, все еще разговаривающие на языке своей заокеанской родины. У мисс Кейт нашлись слова для каждого, и с этими словами пришла надежда. Люди радовались так громко, что на многие мили разносились их смех и голоса. Возможно, крики доносились и до этих самых гор.

Старуха машет рукой на лес над нами, где в деревьях внимательно слушают светлячки, а сосны перешептываются, словно эта история им знакома, они даже шелестели ее нам, просто мы не слышали.

– Было здорово думать, что эта крошечная женщина спасет всех беспризорных детей Оклахомы. Но пока газетчики пишут, а политики обсуждают, малышам нужно что‑то есть.

Улыбка старухи быстро гаснет, и история приобретает более мрачный оттенок: женщина с тяпкой и мальчик с ружьем, ужасное бегство среди бури, раненый друг.

– Здесь они и оказались, когда Амос больше не смог идти. Олли знала это место, старую землянку, где они останавливались с отцом. Здесь дети начали строить собственный мир. Мир для племени детей, которые не могли доверять никому.

Она показывает в темноте, где размещались школа, загон для лошадей, банк; тычет в Дозорное дерево Олли, рассказывая о том, как выбирали вождей и делали фонарики из светлячков. Вспоминает о старом-престаром солдате в поисках утраченной любви.

– Дети прожили здесь все лето. – Старуха улыбается и ворошит костер, глядя на потрескивающие угли. – Старшие работали в городе, добывая деньги, а младшие собирали хворост и дары леса. Когда темнело, все рассаживались на этом самом месте и рассказывали у костра истории. Самые разные. Потому что у каждого сироты она своя.

Над головой ночной ветер качает ветви, и блики лунного света, будто лесные духи, завороженные темнотой, ветром и историей, скачут по ним.

– Они были больше чем просто сироты или беспризорники, все эти маленькие жители лагеря Лесной приют – такое имя дала этому убежищу Олли, избранная уполномоченным по именам. Осенью дети собирались, покинув временный приют, подняться высоко в горы, к маленькой хижине, построенной отцом Олли в прекрасной долине. Собирались там построить новый дом с церковью и школой и назвать его Город хранителей леса. Это была мечта. Прекрасная мечта. Дети верили в нее, как могут верить только мечтатели, только дети. Это ведь звучит так чарующе, верно?