Книга Тропой забытых душ, страница 57 – Лиза Уингейт

«Не стоит зря озадачивать людей, – предупреждает папин голос в моей голове. – Они начинают строить догадки, потом тревожиться и наконец пытаются объяснить происходящее по-своему. Говори им, что думать. Пиши свою историю сама, Олли-Огги. Вот как это делается».

– Я очень сожалею, что отнимаю у вас время, и вижу, что прервала завтрак, – последнее я говорю, обращаясь к малышу Бо, наклоняюсь к нему, и он снова хихикает. – Но я прошла очень долгий путь, и, боюсь, у меня большие неприятности.

Я рассказываю хозяйке дома об оставшейся дома больной маме, за лекарством для которой иду в Талиайну. Еще нужны кое‑какие вещи для младшего брата, а делать все это приходится мне, потому что отец работает на железной дороге и сейчас в отъезде. И, да, конечно, я знаю дорогу. Ходила сколько уже раз, только вот вьючный пони моего папы испугался щитомордника, сбросил меня и убежал со всеми припасами. Осталось только то, что в заплечном мешке.

– И вот, думаю, вы и сами видите, мэм, я попала в ужасную беду. Иначе ни за что не стала бы тревожить незнакомых людей, – я кладу ладонь себе на грудь, как это делают дамы в гостиной миссис Локридж. – Хотя и верю в то, что незнакомец – это друг, с которым ты еще не успела познакомиться.

Я сопровождаю эти слова печальным выражением лица, и подбородок мой дрожит, словно мне с трудом удается сдерживать слезы.

Результат хорош. Женщина оглядывает меня с ног до головы, от хороших шнурованных ботинок до платья с поясом-лентой. Оно в грязи и помято, но это легко объяснить падением с пони.

– Бедняжка…

У нее приятные золотисто-карие глаза. Она не миловидна, как моя мама, у которой тонкая талия и личико фарфоровой куклы. Эта женщина крупного сложения и с рубленым, как сказал бы Теско, лицом, но я ловлю себя на том, что хотела бы, чтобы она была моей мамой. Я помню, что у меня была такая мама с ясными глазами, улыбчивая, уверенная, сильная и добрая.

– Как зовут твоего папу, милая?

– Мистер Киз Раск.

– И откуда ты?

– Из Адела. Примерно в одном дне верхом, – я выпаливаю первое, что приходит в голову из папиных путешествий; он однажды ездил в Адел покупать лошадь. – С маленькой фермы.

– С фермы? Но твой папа работает на железной дороге?

– Он и фермерствует, и на дороге работает.

«Следи за языком, Олли». В моей истории появилось столько фактов, что она начала расползаться.

– И что он делает на железной дороге, дитя?

– Наливает воду в поезда, – я стараюсь не поежиться при этих словах. – И насыпает уголь.

Женщина кивает и улыбается. Между передними зубами у нее небольшой просвет – один вырос криво.

– Возможно, мой супруг его знает. Мистер Грубе довольно много работает с железнодорожниками, – она мгновенно оборачивается и кричит через плечо в дом: – Мистер Грубе, не подойдете к двери? Тут девочке нужна наша помощь.

Не успеваю я попросить ее не тревожить мужа, как он выходит к нам.

В субботу вечером в кафе «Сардис шорс» дела идут очень неплохо, хоть расположено оно в стороне от путей растущих толп любителей природы, решивших заглянуть в новый парк. Я ожидала увидеть несколько машин местных жителей да одного-двух рыбаков с озера. И теперь сижу в нерешительности, созерцая царящую суету и теребя ключи от машины. Похоже, зря я поддалась на уговоры Чарли. Провести вечер в шумном зале, среди множества людей у меня нет ни сил, ни настроения.