Книга Книга украденных детей. Американская история преступления, которое длилось 26 лет, страница 112 – Лиза Уингейт, Джуди Кристи

Историческое кладбище Элмвуд – это символ вечной жизни усыновленных детей. «Наши истории продолжают жить», – говорит Лиза Уингейт во время церемонии.

Все главные герои странной саги об Обществе детских домов Теннесси присутствуют тут – так или иначе.

По иронии судьбы под соседними надгробиями здесь же покоятся нечестные политики и богатые покровители Джорджии Танн. К счастью, самой Танн здесь нет: ее похоронили в центральной части Миссисипи, в ее родном штате. По крайней мере, она не сможет наложить свои лапы на этот день.

Мы здесь, чтобы почтить память тех, кто лучше ее. Души, которые привели нас сюда, принадлежат ангелам.

Кладбище Элмвуд было основано в 1852 году в сельской местности. У жителей Теннесси должно было появиться место, где можно было бы остаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями. За более чем столетие город сильно разросся, однако первоначальная идея кладбища, похожего на сад, сохранилась. Примерно восемьдесят тысяч человек похоронены здесь. В том числе – девятнадцать младенцев, умерших во время своего пребывания на попечении ОДДТ. Их смерти зарегистрированы в период с 17 сентября 1923 по 10 декабря 1949 года. Лишь девятнадцать из пятисот погибших в особняке на Поплар-авеню детей. Памятник над этим захоронением был установлен всего три года назад – после того, как один из историков обнаружил общий участок в записях кладбища. Он был возмущен тем, что могилы десятилетиями оставались безымянными, и дети, таким образом, были снова преданы забвению. Кладбище собрало пожертвования, чтобы оплатить установку надлежащей надгробной плиты.

Этот клочок земли, укрытый ветвями старой магнолии, кажется священным.

Мы с Лизой и трое приемных детей останавливаемся и не можем отвести глаз от простого камня, который охраняет мраморный ангел.

От высеченных на камне слов я чувствую озноб даже в этот жаркий летний день:

Наши спутники плачут. Мы с Лизой потрясены, я делаю шаг назад. Синди, ее муж и съемочная группа из двух человек, приехавшие сюда, чтобы запечатлеть этот момент, хранят молчание. Затем трое усыновленных детей и Лиза берутся за руки и подходят еще ближе к памятной плите.

Они тихо читают молитву. Прикасаются к камню. Выдыхают. Уверена, что каждый из них снова мысленно задает один и тот же вопрос: как такое могло случиться?

Спустя несколько мгновений все начинают говорить – нервничая и запинаясь.

«Если бы не Божья милость, то я могла бы тоже оказаться здесь», – шепчет Джейни – та самая истощенная девочка трех с половиной лет, которой когда-то дали сок и витамины и оставили умирать.

Патриция, у которой я брала интервью в Джорджии, присоединяется к нам по видеосвязи. Но даже так я вижу, насколько она растрогана. «Эта магнолия как будто укрывает и защищает их, – говорит она. До конца жизни ей не забыть тот страшный миг, когда она вцепилась в штанину своего нового отца на незнакомой кухне в Нью-Йорке. – Это именно то, чего им так не хватало, когда они были живы».