Книга Книга украденных детей. Американская история преступления, которое длилось 26 лет, страница 115 – Лиза Уингейт, Джуди Кристи

Он родился в мае 1936 года и был усыновлен два дня спустя. Его биологической матери было шестнадцать, и бабушка хотела оставить мальчика себе. Отцу ребенка был двадцать, и он не желал больше иметь ничего общего ни с девочкой, ни с ребенком.

Я знакомлю сестер с Лизой, и они какое-то время общаются. Затем мы выходим из часовни. Женщины раскладывают фотографии на каменной скамье. Стоя под деревом, затерянные в прошлом, мы никого не замечаем.

Подробности этой истории до боли знакомы. Мать-подросток отказалась от своего сына, но через некоторое время написала Танн, чтобы поинтересоваться, как живется ее «другу», и не думает ли Танн, что его можно вернуть обратно. В машинописном ответе, на удивление полном поддержки, Танн пишет: «У нашего маленького друга все хорошо. У него прекрасный дом и рядом люди, которые любят его». Этот обмен репликами, в котором подросток называет своего ребенка «маленьким другом», мне трудно осмыслить и переварить.

Сестры не стремятся установить связь с другими родственниками. «Они, наверное, ничего не знают о папе, – говорит одна из них. – Мы не собираемся разрушать их семьи. – Затем она продолжает: – Но я хотела бы выяснить имя его настоящей матери. Узнать, были ли у нее еще дети».

Другая сестра подхватывает: «И как сложилась ее жизнь».

Они рассказывают, что в последнее время память подводит отца, так что иногда он спрашивает: «Напомните, как меня звали на самом деле?»

Женщины считают, что усыновление стало правильным решением, подарившим их отцу любящих родителей. «Папе очень повезло. Они готовы были целовать землю, по которой он ходил, – произносит одна из дочерей. Затем она делает паузу и с усилием добавляет: – Я не хочу, чтобы папу забыли».

Это именно то, о чем Лиза говорила на протяжении всего уик-энда. «Самое печальное, что наши истории умирают вместе с нами. Я так часто слышала слова: «Как жаль, что мы не записали нашу семейную историю».

Послеполуденный свет проникает сквозь окна часовни. Над кладбищем Элмвуд кружит ястреб.

Все это кажется благословением.

Наши эмоции поднимаются, как река Миссисипи после проливного дождя, когда приходит время прощаться. Все обмениваются объятиями, номерами телефонов и обещают непременно навестить друг друга.

Несмотря на две дюжины причин, по которым это мероприятие могло не состояться, мы все же собрались вместе – и изменились. Усыновленные приняли свое общее прошлое. Некоторые из них впервые разговаривали с теми, кто пережил тот же опыт. Они смогли наконец высказать свои чувства, обращенные к Обществу детских домов Теннесси.

Их судьбы, удивительные и пугающие, раскрылись, как ветви раскидистого дуба в этом скорбном месте. Они впервые ожили в комнатах дома престарелых, в холлах гостиницы, в библиотеке, книжном магазине, на кладбище и в часовне.

Эти люди – гораздо больше, чем просто выжившие. Они – герои. Хранители своей части истории. У них есть собственные дети и внуки, и множество счастливых воспоминаний – достаточно, чтобы отодвинуть Танн и ОДДТ в прошлое. В эти выходные они одержали победу. Их рассказы наделены огромной силой. Они объединяют. Исцеляют. Они учат, пока мы их рассказываем. Пока мы их слушаем, записываем и читаем.

Как сказала Лилиан: «Джорджия Танн оставила меня умирать, но мне семьдесят один год, и я все еще здесь». Все еще здесь. Все эти люди еще здесь.