Книга Пока мы были не с вами, страница 134 – Лиза Уингейт

Я торопливо пытаюсь разглядеть угасающие цвета.

— Мне просто нужно знать, была ли моя семья... в ответе за происходившее. Почему моя бабушка так живо интересовалась теми событиями?

Мэй похлопывает по спинке кровати, пока не находит мою руку. Она успокаивающе сжимает мои пальцы.

— Нет, дорогая, конечно же, нет. Не волнуйся. Джуди одно время помогала мне в работе над моими мемуарами. Вот и все. Но затем я передумала. Поняла, что прошлые обиды похожи на старые капустные листья. Они горьки на вкус. Лучше их не пережевывать слишком долго. Твоя бабушка была отличной писательницей, но слушать о времени, которое мы провели в детском доме, ей оказалось очень тяжело. Мне кажется, ее талант предназначался для более счастливых историй.

— Так она помогала вам перенести вашу историю на бумагу? И все? — Неужели дело только в этом? И нет никаких страшных секретов? Просто моя бабушка, используя свой литературный дар, пыталась помочь подруге пролить свет на старую несправедливость, отголоски которой все еще слышны? Меня накрывает волной облегчения.

Теперь все ясно.

— Да, все,— подтверждает Мэй.— Я хотела бы рассказать тебе больше, но...

Последняя фраза тревожит меня, словно струйка дыма от торопливо затушенного костра. Свидетелям тяжело решиться на твердое «да» или «нет», если им есть что скрывать.

«Что еще она могла бы рассказать? История не завершена?»

Мэй ошупью находит руку Трента, пожимает ее, затем отпускает.

— Я так сожалею о смерти твоего дедушки. Он был божьим благословением для многих из нас. До того как в 1996 году рассекретили бумаги об усыновлении, у нас были весьма скудные возможности отыскать своих родных и узнать свои настоящие имена. Но у твоего дедушки были свои методы. Без его помощи мы с Ферн никогда не нашли бы нашу сестру. Конечно, они обе уже отошли в мир иной — и Ларк, и Ферн. Я была бы вам очень признательна, если бы вы не беспокоили их семьи... да и мою, если уж на то пошло. Когда мы нашли друг друга, у каждой из нас уже была своя жизнь, мужья и дети. Мы решили не мешать друг другу. Каждой из нас было достаточно знать, что у других все хорошо. Твой дедушка это понимал. Надеюсь, вы уважительно отнесетесь к нашей воле,— она открывает глаза и поворачивается ко мне.— Вы оба,— внезапно все признаки усталости исчезают. Мэй требовательно и пристально смотрит на меня.

— Конечно, — отвечает Трент. Но мне кажется, что ей хочется услышать не его ответ.

— Я не собиралась никого беспокоить,— теперь юлить приходится мне, потому что я не должна давать обещания, которые не смогу сдержать.— Мне только хотелось узнать, каким образом моя бабушка была со всем этим связана.

— И теперь ты знаешь, так что все в порядке,— Мэй подчеркивает последние слова решительным кивком. Интересно, кого — меня или себя — она пытается убедить? — Я примирилась с прошлым и надеюсь, что мне больше никому не придется о нем рассказывать. Я ведь говорила, что даже передумала посвящать во все это твою бабушку, мою хорошую подругу. Зачем перетряхивать грязное белье? У всех бывают трудности в жизни. Мои отличались от чьих-то еще, но я справилась с ними, как и Ларк, и Ферн, и, как я полагаю, мой брат — хоть мы и не смогли его найти. Я предпочитаю надеяться, что у него тоже все сложилось хорошо. Он — единственная причина, по которой мне хотелось записать свои мемуары, из-за чего я и уговорила твою бабушку мне помочь. Мне казалось, что книга или сообщение о ней в газете могут попасться ему на глаза, если он еще жив, а если он стал одним из многих, кто исчез в стенах Общества детских домов Теннесси, эта книга увековечит его память. И возможно, память моих настоящих родителей. У меня нет могил, на которые я могла бы возложитьцветы. По крайней мере, я не знаю, где их искать.