Книга Пока мы были не с вами, страница 19 – Лиза Уингейт

Акушерка злая как собака, потому что Брини не хочет платить ей наличными. Брини говорит, что она обещала помочь родиться ребенку, но не помогла, и должна быть благодарна, что он позволил ей взять двух толстых сомов, которых сегодня вытянул с донки, и еще немного керосина для переносной лампы. Она бы кинуласьна нас с кулаками, но все-таки кожа у нее чернее смолы, а мы белые, и она знает, что ей грозит, если из-за нее у нас будут неприятности.

Сомы должны были стать нашим ужином. В итоге на пятерых у нас остается только маленькая кукурузная лепешка — эта мысль крутится у меня в голове среди полудюжины других.

Нужно ли собрать одежду для Куини? Расческу? Обувь?

А у Брини есть деньги, чтобы заплатить настоящему доктору? И что будет, если у него нет ни пенни?

А если он попадет в тюрьму? Однажды, когда он играл на деньги в бильярдном клубе соседнего речного города, его схватили полицейские. Брини — хороший игрок. Никто не может побить его в «восьмерку», и он так здорово играет на пианино в бильярдной, что люди готовы платить за музыку, но из-за Депрессии ни у кого нет наличных. Сейчас Брини берет ставки только на те вещи, которые потом можно будет продать, и купить то, что нам нужно.

Может, где-то в хижине спрятаны деньги? Стоит ли спросить об этом Брини, когда он вернется? Напомнить, что они будут ему нужны?

Как он переберется через реку в темноте, ведь начинается буря и ветер поднимает белые барашки на волнах?

Акушерка боком проходит через дверь, корзина хлопает ее по заду. На ней сверху прицеплено что-то красное, и я даже в тусклом свете могу разглядеть, что это — красивая вельветовая шляпка с разноцветными перьями, которую Брини выиграл в бильярд в маленьком грязном городишке под названием Боггифилд и подарил Куини.

— Положи шляпку на место! — кричу я.— Она мамина!

Акушерка прищуривается и задирает подбородок.

— Весь день я тут проторчала, и мне не нужны ваши рыбины. Я и сама наловить могу. Я возьму эту шляпку.

Она оглядывается по сторонам, убеждается, что Брини нигде не видно, и ступает на трап сбоку от крыльца.

Я хочу ее остановить, но не могу. На моих коленях кричит и бьется Куини. Ее голова колотится о палубу с глухим стуком, как у спелого арбуза. Я обхватываю ее обеими руками.

Камелия ловко проскальзывает перед акушеркой и широко разводит руки от одного поручня до другого, загораживая выход.

— Ты не унесешь отсюда мамину шляпку!

Женщина делает еще шаг, но если бы она знала Камелию, то поостереглась бы так поступать. Моей сестре всего десять, но от Брини ей достались не только густые черные волосы, но и его характер.Когда Брини в ярости, он «сам себя не помнит», как говорит Старый Зеде. «Такая слепая ярость на реке может привести к смерти». Когда наши лодки были привязаны рядом, а происходило это много-много раз, Зеде часто предупреждал об этом папу. Зеде стал другом Брини, когда тот пришел жить на реку, и научил всему, что здесь нужно знать.

— Дерзкая, противная мелкая девчонка,— большая черная ладонь обхватывает руку Камелии и дергает, но сестра так крепко вцепляется в ограждение, что я боюсь, не выскочит ли сустав из плеча.

И двух секунд не проходит, как Камелия поворачивается и вонзает зубы в руку акушерки. Та вскрикивает и отшатывается, раскачивая лодку.