Книга Пока мы были не с вами, страница 72 – Лиза Уингейт

— Карие. Но он постоянно мотчит постель. И не говорит ни етдиного слова. Я не думаю, что он устроитт клиента.

— Это нехорошо. Если он снова намочит постель — привяжите его, и пусть остается в ней на целый день.Несколько волдырей послужат ему уроком. Но в любом случае для этого заказа не подходят карие глаза. Голубые, зеленые или фиалковые — цвет оговаривался особо. Никаких карих.

— Робби?

Мне перехватывает горло. Робби — так они называют моего младшего братика. Больше в доме нет никого по имени «Робби».

— Боюсь, что нет. Все пятеро должны быть готовы к особому событию — показу детей.

Я проглатываю жгучий комок, и он проваливается куда-то в желудок. Показ детей. Кажется, я уже знаю, что это означает. Несколько раз я видела, как сюда приходили родители. Они ждали на крыльце, а работницы выводили к ним детей — чистых, красиво одетых и причесанных. Родители приносили подарки, обнимали сыновей и дочек и плакали, когда им приходилось уйти. Наверное, это и есть «показ детей».

«Брини скоро придет повидаться с нами».

Эта мысль радует и одновременно тревожит меня. На прошлой неделе пришел мужчина, чтобы навестить своего маленького сына, а миссис Мерфи сообщила ему, что мальчика здесь уже нет.

— Его усыновили. Мне очень жаль,— вот что она сказала.

— Он должен быть здесь! — спорил с ней мужчина. — Лонни Кемп. Он мой, я не отдавал его на усыновление. В детском доме просто временно заботились о нем, пока я не встану на ноги!

Миссис Мерфи не проявила ни капли сочувствия, даже когда мужчина не выдержал и зарыдал.

— В любом случае его здесь уже нет. Семейный суд счел, что так будет лучше. Его отдали родителям, которые смогут обеспечить ему хорошее будущее.

— Но он мой сын!

— Не нужно быть таким эгоистом, мистер Кемп. Что сделано, то сделано. Подумайте о ребенке. Он вырастет в условиях, которые вы никогда не смогли бы ему обеспечить.

— Он мой сын...

Мужчина, рыдая, упал на колени прямо на крыльце.

Миссис Мерфи спокойно вернулась в дом и закрыла дверь. Немного позже мистер Риггс поднял мужчину, проводил до дороги и усадил в его грузовик. Мужчина просидел в нем весь день: он смотрел на двор, тщетно пытаясь увидеть своего мальчика.

Меня беспокоит, что Брини может прийти за нами и оказаться в такой же ситуации. Вот только Брини не будет стоять на крыльце и плакать. Он ворвется внутрь, и тогда произойдет что-нибудь ужасное. Мистер Риггс — здоровяк. А у мисс Танн знакомые в полиции,

— Постарайтесь как можно лучше ухаживать за малышом в комнатедля больных, — говорит миссис Мерфи. — Сделайте ему хорошую горячую ванну, дайте мороженого. Или имбирного печенья. Немного побалуйте его. Я попрошу мисс Танн отсрочить заказ на день или два. Я хочу, чтобы он хорошо перенес путешествие. Понятно?

— Да, миссис Мерфи, — миссис Пулник шипит эти слова сквозь стиснутые зубы, из чего я заключаю, что совсем не хочу сегодня попасться под кустами азалий. Когда она в таком настроений, лучше убежать подальше и спрятаться в укромном месте, потому что она будет искать, на ком бы выместить злость.

Последнее, что я слышу, — как миссис Мерфи пересекает комнату и кричит в коридор:

— И не забудьте об отраве для этих кроликов!

Я беру сломанную ветку и начинаю тихо ворошить листья, скрывая свои следы, чтобы мистер Риггс не узнал, что я тут была, и не рассказал об этом миссис Пулник.