Книга Красная Москва, страница 35 – Валерий Шарапов

— Может, выжила?

— Может. Надеюсь. Но следов никаких. Как в воду канула.

Никитин снова посмотрел на дыру в окне. Стрелок стоял где-то в кустах, метрах в двадцати от дома. Хорошая позиция для снайпера.

— Семен Маркович, а тот выстрел — вы точно помните, в какое время он прозвучал?

— Между одиннадцатью и полуночью. Я как раз картошку жарил, стоял у плиты.

— И пуля попала в ладонь?

— Да, слава богу. Если б сантиметров на пять левее — в аккурат пробила бы мне лоб. Я как раз рукой волосы приглаживал, чуб у меня непослушный.

Никитин кивнул.

— А второй выстрел слышали? — неожиданно спросил Никитин.

— Какой второй? — удивился Левин.

— Сосед говорил, что было два выстрела.

— Не помню. Может, и был, но я после первого так перепугался, что только о том и думал, как бы унести ноги.

Никитин поднялся с табуретки. Никакого второго выстрела не было. Про второй выстрел он спросил по привычке, нарочно усложняя показания и вынуждая собеседника оправдываться, путаться и ломать заготовленную легенду. Ну, это только в том случае, если собеседник изначально говорил неправду. А пока у Никитина не было никаких оснований не верить Левину.

— Ладно, —махнул рукой Никитин. — Может, я чего-то не понял и никакого второго выстрела академик не слышал… Семен Маркович, а сейчас поедем в больницу. Нужно руку показать врачу.

— Да ладно, Аркадий Петрович…

— Не спорьте. Заражение крови — дело серьезное.

Левин не стал возражать. Никитин помог ему одеться и довез до районной больницы. Врач осмотрел рану, покачал головой и оставил пациента на несколько дней.

— Хорошо, что привезли, — сказал он Никитину. — Еще день-два, и было бы поздно.

Выйдя из больницы, Никитин не спеша пошел вдоль трамвайных путей к остановке. Он пытался найти ответ на вопрос, почему банда выбрала в числе прочих этого Левина? Мелкий, практически безобидный торгаш, который сам же и признался в своих грехах. По его даче и не скажешь, что много денег заколачивает. Это не тот уровень, как у Краснова.

Может быть, дело было не в масштабах торговли, а в чем-то другом? В прошлом Левина, в его связях?

Или в том, что он знал что-то важное, сам того не понимая?

Нужно было копать глубже. Изучить биографию Левина, его службу в штрафбате. Может быть, там скрывался ключ к разгадке.

Никитин уже подходил к остановке, когда сзади послышались торопливые шаги. Он обернулся и увидел врача из больницы, который принимал Левина.

— Товарищ следователь! — позвал тот. — Подождите!

Никитин остановился. Врач подбежал, запыхавшись.

— Что случилось?

— Нужно с вами поговорить. — Врач огляделся по сторонам и понизил голос: — Только не здесь. Пойдемте в сторону.

Они отошли от остановки к небольшому скверику. Врач достал папиросы, закурил дрожащими руками.

— Слушаю вас, — сказал Никитин.

— Вчера вечером, — начал врач шепотом, — ко мне в процедурную зашла женщина. Молодая, в белом халате, косынке и марлевой повязке на лице.

— В повязке?

— Да, она закрывала нос и рот. Женщина покашливала и сказала, что простужена, поэтому и повязка.

— Дальше.

— Представилась Ингой Штольц, сказала, что она представитель Союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР.

— Что ей было нужно?

— Говорила, что у них плановый обход больниц района. Ищут нуждающихся в уходе раненых ветеранов и граждан, которым трудно себя обслужить.