Книга Загадка трех убийств, страница 72 – Валерий Шарапов

А в городских квартирах неспешно звучал скрип полок книжных шкафов: советский человек любил читать. Пусть даже это был не «Капитал», а свежая газета «Труд» с кроссвордом. Пульсацию эпохи задавали радиоприемники, транслирующие концерт духового оркестра, – идеальный фон для ленивого вытирания пыли с хрустального сервиза. Ближе к вечеру улицы наполнялись ароматом жареной картошки и свежевыстиранного белья, а дворы – стуком домино и спором о том, кто завтра первым займет очередь в магазине за колбасой.

Так проходило воскресенье – день, когда советский трудоголик доказывал: любить работу можно беззаветно, но отдыхать надо самозабвенно. Однако в общей массе любителей воскресного отдыха всегда находились те, кто и в воскресный день засиживался не за чтением увлекательного романа, а за сводками, бухгалтерскими отчетами и графиками отпусков.

Майор милиции старший оперуполномоченный Антон Равчеев к числу последних не относился. Более того, он не особо понимал тех, кто вместо доброго семейного отдыха торчал на работе. Всему свое время, так он считал. Конечно, его работа предполагала ненормированный рабочий день и ненормированную рабочую неделю. Когда дело входило в решающую стадию, тут уж было не до выходных. Но это воскресенье было исключением. Сегодня он оккупировал рабочий кабинет в родном ОВД не потому, что того требовало расследование текущего дела, а потому, что ему до жути не хотелось оставаться в пустой квартире.

Состояние тещи резко ухудшилось, видимо, болезнь перешла в заключительную стадию, и его жена Анна осталась у матери на все выходные. Тишина в квартире, казалось, давила на барабанные перепонки. От сочувствия жене, теряющей дорогого человека, он не находил себе места. К тому же расследование дела Чередниченко и остальных жертв окончательно зашло в тупик, и это только усугубляло и без того прескверное состояние. Промучившись до полудня, Равчеев собрался и поехал в отдел. Поболтав с парнями из дежурной бригады, он прошел в кабинет и вот уже три часа кряду ходил из угла в угол, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации.

Версия причастности к убийствам у вокзала носильщика Вершинина с треском провалилась. Администратор гостиницы «Волга» Светлана человека, дежурившего у гостиницы в день, когда ее покинул инженер Чередниченко, в Вершинине не признала. Решительно и окончательно. Присовокупив к ее словам все, что удалось выдавить из задержанных, результаты обыска и наличие пусть и не железного, но все же довольно прочного алиби и у Вершинина, и у его дружков на те дни, когда совершались убийства, всех троих пришлось отпустить.

Оставшись без подозреваемых, Равчеев и Кулумбетов в спешном порядке начали проверку постояльцев санаториев, которые, по мнению персонала, подозрительно активно интересовались жертвами. Но и постоялец из Вологды, и постоялец из Москвы на поверку оказались всего лишь любопытными отдыхающими. Ни один из них не имел возможности совершить преступление, тем более совершить все три убийства. От этой идеи пришлось отказаться.

Подозрительный звонок Михеичева тоже никуда не привел. На телефонной станции оперативникам дали номер, на который звонил Михеичев. Гражданин Соломатин, на которого оказался зарегистрирован номер телефона, знакомство с Михеичевым не подтвердил, однако на той же телефонной станции сообщили, что с его номера звонили в санаторий не меньше шести раз. Копнув глубже, оперативники выяснили, что в санаторий звонил не гражданин Соломатин, а его супруга, гражданка Соломатина Надежда. Под нажимом оперативников она призналась, что состояла с Михеичевым в интимной связи. Надежда сообщила, что познакомилась с Михеичевым в его первый приезд, и второй раз он приехал не столько поправлять здоровье, сколько для встреч с ней.