Книга Загадка трех убийств, страница 70 – Валерий Шарапов

Вместо шкафа Груздь использовал нишу-кладовку, завесив ее простенькой занавеской в цветочек. За ней обнаружили футляр от гитары, расписанный красками. Внутри оказался свернутый в колечко многожильный кабель, паяльник и кусачки из нержавеющей стали. И никаких чемоданов. Поняв, что ничего не обнаружат, оперативники закончили обыск и, перепоручив доставку задержанного двум сотрудникам опергруппы, отправились брать Мокрушина.

Бориса Мокрушина дома искать не стали. Его приятель Груздь так испугался, что тут же сдал товарища по несчастью, заявив, что в такое время Мокрый всегда крутится у трамвайного кольца в Фабричном районе. Ясное дело, толчея карманнику раздолье. Оперативники проехали до трамвайного кольца, рассредоточились по периметру и почти сразу увидели Мокрушина. Тот попался, как водится, на горячем. Практически на глазах у Островерхова «снял» портмоне у гражданина в драповом пальто. Через тридцать секунд Мокрушин был скручен, из его кармана была изъята добыча, составлен протокол, и мелкого воришку в сопровождении людей из опергруппы отправили в ОВД Свердловского района. А старший лейтенант Духовенко и лейтенант Островерхов отправились на квартиру к сестре Мокрушина.

Через час были у сестры, Галины Мокрушиной, на улице Лиховская. Дом-хрущевка на четыре подъезда. Галина работала сменной медсестрой, спешила на работу, потому не препятствовала обыску: «Делайте что положено, только мне дверь не ломайте». Квартирка оказалась стандартной двухкомнатной хрущевкой: зал, детская, крошечная кухня. В коридоре – стенка «бабушкин» шкаф, под потолком антресоли. Там нашли лишь старые игрушки и елочные гирлянды. В детской вместо шкафов стояли разнокалиберные шкафы от кухонного гарнитура. В шкафах ничего, что могло бы натолкнуть на мысль, что в доме живет вор. А вот в зале, под линолеумом возле батареи обнаружился тайник. Из него извлекли холщовый мешок, наполовину заполненный всевозможными безделушками: брелоками от ключей, дешевыми цепочками, не имеющими ювелирной ценности, медными монетами различного достоинства и другим хламом. Правда, в куче этого хлама оперативники обнаружили золотые серьги 583-й пробы, серебряный кулон и брелок-ключ ювелирной работы, то ли из серебра, то ли из мельхиора.

Оперативники принялись за работу: каждую вещицу положили в пакет и в опись занесли, дали подписать протокол изъятия Галине и двум понятым. Все собрали и поехали в родное ОВД.

– Итак, что мы имеем? – выслушав доклад, произнес капитан Кулумбетов. – А имеем мы по факту ничего. У Вершинина пусто, у Груздева пусто, а Мокрушин… – Капитан посмотрел на подчиненных. – Да, у Мокрушина та же туфта. Женские безделушки, мелочь. И ничего по-крупному. Ладно, салаги, не расстраивайтесь. Тут нет вашей вины, вы все сделали правильно, как по учебнику. Идите перекусите, а я в допросную вернусь. Быть может, мне повезет больше.

В коридоре он встретил вернувшегося майора Равчеева, быстро рассказал ему о результатах обысков и сообщил, что в камере предварительного заключения ждут своей очереди Груздь и Мокрый, а его в допросной дожидается Вершинин. Подумав, Равчеев решил помариновать Вершинина еще немного и отправил капитана Кулумбетова на беседу с Груздевым. Сам же отдал приказ дежурному, чтобы к нему привели Мокрушина.