Книга Загадка трех убийств, страница 69 – Валерий Шарапов

Оперативники разделились. Старлей Духовенко взял на себя шкаф, а Островерхову достался письменный стол. Духовенко быстро осмотрел полки. Ничего, что бы заслуживало внимания, не обнаружил. На полках пара линялых рубашек, синий свитер грубой вязки, нательные майки некогда белого цвета, три смены ситцевых трусов типа «семейные» да кучка разномастных носков. В отделении, предназначенном для вешалок, и того меньше. Зимнее драповое пальто с цигейковым воротником, пара обуви на полу и – остатки прежней роскоши – двубортный костюм из дорогой шерсти.

Духовенко придвинул к шкафу старый табурет. На шкафу нашел фанерный чемодан, обитый дерматином. Снял, переложил на стол. Внутри оказались аккуратно сложенные шаровары, серый пиджачок, моток проволоки, книжка технической эксплуатации к стиральной машине, и больше ничего. Духовенко простукал подкладку. Ничего не обнаружил: дно обычное, картон к картону, без двойных стенок. Никаких кошельков и портмоне, никаких чужих паспортов.

С осмотром письменного стола лейтенанту Островерхову повезло не больше. Он просмотрел все ящики. Там в беспорядке валялись пустые тетради «в клеточку», пара карандашей, обмылок, пачка лезвий «Нева», куча старых карманных календарей и один-единственный, стертый до дыр журнал под названием «За рулем». Высыпав содержимое всех ящиков на стол, Островерхов проверил у каждого дно, но тайника не обнаружил.

Вместе бегло осмотрели постель, перевернули видавший виды матрас, но и под ним ничего не обнаружили. Оставались половицы. Их простучали молотком, найденным в вещах хозяина: звук, как у старого баяна – звонко-глухой, но одинаковый. На всякий случай подорвали одну у порога. Полюбовались на подтекающую воду и мышиный помет, вздохнули и вернули доску на место. Ни тайников, ни клада, ни желанных документов.

На вопрос Кулумбетова, осмотрели ли подоконник, оперативники дали положительный ответ. Да, осмотрели. Только там, кроме толстого слоя табачной гари и газетного обрывка с телепрограммой, ничего. А вентиляции в комнате и вовсе нет.

Выслушав отчет по квартире Вершинина, капитан Кулумбетов приказал переходить к Груздеву, что оперативники и сделали.

С Михаилом Груздевым решили работать «мягко, но внезапно». Коммуналка на улице Трефолева, последний дом перед посадками в два подъезда. Вошли вместе с ребятами из опергруппы. На всякий случай оставили их в коридоре. Сами постучали в дверь. Открыла костлявая старуха и даже не поинтересовалась, к кому они пришли. Оперативники ступили в общий коридор, по кругу шесть комнат, на кухне вечная очередь к единственной плите. Оперативники представились сотрудниками Водоканала, выяснили, где комната Груздева. Дверь в комнату имела хлипкий вид. Оперативники постучали, но ответа не получили. Дали две минуты на добровольное открытие. Услышали за дверью шорох, решили, что Груздь собирается бежать. «Вскрываем!» – скомандовал Духовенко и навалился на дверь.

Дверь открылась, как распахивается форточка при сквозняке. Груздев стоял босиком у кровати, натягивал штаны и ругался сиплым шепотом: «Да вы что, ребята… я ж сплю!» Спросонья даже не понял, что произошло. Духовенко быстро зачитал ему права, защелкнул наручники на запястьях и, усадив на кровать, приступил к обыску.

Обыск проводили при понятых. Пригласили соседа-слесаря Рябинина и ту самую костлявую старуху-пенсионерку Степанову. Правда, обыскивать особо было нечего. Минимум мебели, на полу у стены пять или шесть мешков из-под муки. В мешках пустые бутылки. На книжной полке, которая много лет не встречалась с книгами, нашли деревянный ящик с опилками. В нем молоток, связку универсальных отмычек и увесистый пакет мелочи, достоинством от одной до трех копеек. Решили, что это «урожай» из автоматов с газированной водой.