Книга Изгой. Пан Станислав, страница 36 – Максим Мацель

Репнин с усталым видом сидел за столом, подперев рукой подбородок и уставившись немигающим взглядом на обшарпанную кирпичную стену. Еще вчера он никак не мог решить, с какого бока следует подступиться к поискам. И тут события сами собой начали принимать весьма неожиданный оборот. Один из казаков разъезда, пережидавший метель в корчме на окраине Минска, умудрился наткнуться на два окоченевших трупа, схороненных на конюшне под стогом сена. Одежды на мертвецах не было. Но у советника не оставалось никаких сомнений, что это и были те двое пропавших конвойных, приставленных к ограбленному возку. Хозяина мигом скрутили, послав гонца к есаулу. Тот, недолго думая, отправил за Репниным.

Проведя полдня на морозе и окоченев до чертиков, советник все-таки выстроил в уме предполагаемую картину произошедшего. Судя по всему, кучер и двое верховых, выехав за пределы города, сделали остановку в корчме. Ничего странного в этом не было. Та стояла на бойком месте и оставалась одной из немногих работавших в это смутное время. Народу там всегда толпилось полным-полно. В этом советник и сам воочию убедился, прибыв на место. Немудрено, что в такой кутерьме никто и не обратил внимания на ничем не приметный возок да пару верховых сопровождения. Личности конвойных, к слову сказать, без труда опознал их командир. Головы в этот раз были на месте.

Оставалось непонятным, как разбойникам удалось незаметно убить конвойных, а после раздеть их и спрятать тела под сеном. Была еще масса вопросов без ответов, но суть произошедшего они не меняли. Например, какую роль во всём этом сыграл кучер? Откуда убийца вообще узнал про деньги, которые ехали от самого Могилёва и к которым впоследствии в Минске приставили конвойных для сопровождения в расположение полка? Ну ничего. Все ответы он скоро выбьет из хозяина корчмы, которого допрашивал с самого утра. Пока толку не добился. Эта сволочь продолжала утверждать, что ему ничего не известно. Хотя после нескольких часов допроса на нем не оставалось живого места.

Репнин вздохнул. Из выпрошенного им у пехотного полка десятка солдат для обеспечения надлежащей работы тюрьмы один вызвался «поработать» над подозреваемым. Советник уже сожалел, что доверился этому здоровенному пехотинцу Василию. Опыта в подобных делах у Василия явноне доставало. Что толку от того, что он способен одним ударом пудового кулака выбить все зубы у несчастного корчмаря. Репнину нужны были сведения, а не кровь.

Он невольно вспомнил, как умело истязали заключенных в петербургских казематах. Вот где была тонкая работа. Опытный палач мог одним своим видом нагнать такого страха на подопечного, что многие, не дожидаясь начала экзекуции, признавались во всех смертных грехах. Попадались и покрепче. Но и те ломались при виде разложенных на скамье железных крючьев, щипцов, пил, кошачьих лап, острых шипов и прочего арсенала для ведения дознания. Валились на пол без чувств. Самая сложная работа предстояла, если заключенный продолжал упорствовать. Тут надо было не перестараться и не угробить истязуемого. Но при этом суметь доставить ему такую боль и такие страдания, чтобы у него и мыслей не было продолжить процедуру после первого перерыва.

А что утворил этот дуболом пехотинец? С первого же удара вышиб весь дух из корчмаря. Да так, что после Волгин с Семёном битый час отходили несчастного, поливая того ледяной водой. К обеду кое-как дело пошло. Только Репнин к этому времени сам утомился настолько, что решил прерваться.