Книга Изгой. Пан Станислав, страница 58 – Максим Мацель

– Все мы грешны, пан Михал.

– Грешны-грешны, Анжей. Дальше слушай. Вино его лишь раззадорило. После этого случается самое интересное. Именнохозяин – сам Павел Судзиловский – выводит его из дома на улицу. Потом на час или что-то около того посланник исчезает. Это заметили все опрашиваемые. Видимо, так он их припек, что они невольно постоянно искали его взглядом, чтобы ненароком в его компании не оказаться. Но и вообще за этот час каждый из шляхтичей отлучался из комнаты. Кто освежиться. Кто покурить. Кто еще куда. Только все единодушно утверждают, что с того самого момента никто не видел посланника. Ни в доме. Ни на улице. А тут еще и метель, как назло, мела. Все следы, которые могли делу сильно помочь, под снегом и похоронились. Нашли тело посланника слуги, что снег во дворе чистили. Ну а дальше неинтересно. Крики, слезы, истерики. Кстати, непонятно, зачем слуги в саду снег чистили? Посланника же в саду нашли, а это довольно далеко от дома. Темнит шляхта. Не договаривает чего-то Судзиловский. И слуги с ним заодно.

– Вши́стко точно, пан Михал, – подтвердил Анжей.

– Точно, Анжей, только одно – топчемся мы на месте. И выхода не видно. Надеемся только, что Станислав еще что вызнает. Или я в Петербурге каких старых грехов на твою шляхту накопаю. А может так случиться, что твой убийца опять кого порешит. Боюсь я этого, Анжей.

– Или сбежит куда, – добавил урядник.

– И этого боюсь. Тогда уж меня начальство по голове не погладит. Чую я, что приеду с поручением всех в кандалы и под пытки.

– А цо по убийству кучера? Есть новости?

– Пусто, – огорченно ответил Репнин. – Спрашивал у вояк, откуда разбойники могли про деньги узнать. Так порядок выплаты жалования, оказывается, каждая собака в городе знает. Они ж на рынок за едой и водкой ходят. Иной раз и в долг просят. Да и к жидам почти все заходят деньги разменивать. Ты мне другое скажи, урядник, ты ведь много дознаний проводил. Часто у тебя случалось, чтобы в такой людской кутерьме человека убили, а никто ничего не видел? И у меня такого не случалось, – продолжил Репнин, видя согласный жест Анжея. – Всегда найдется такой, чтобы хоть да что-нибудь заприметил или услышал. А тут все разом ослепли и оглохли. Значит, в сговоре шляхта. Или какие другие причины есть, нам пока неведомые. Плохо ты свою работу сделал, пан Шот. По верхам прошел. А главного свидетеля не нашел. Кабы мне завтра в столицу не надо было ехать, то поутру арестовал бы всюэту шайку. А теперь жди моего возвращения.

– Неспокойно у меня на душе, – пробормотал Анжей. – За Станислава переживаю. Как убийца среди шляхты, то может и догадаться, зачем он к ним приставлен. А там уж одному Е́зусу известно, чем это кончиться может.

– Них бэ́ндзе пахвалены Е́зус Хри́стус!^[65]– Тетя Мария протянула руку со своей оплаткой Стасу.

Сложив вместе части рождественских хлебцов и отломив их таким образом, чтобы у нее осталась краюшка от соседа по столу, она продолжила дальше, пока у каждого не остался кусочек оплатки от всех остальных.

Стас положил хлебец на язык и ощутил его пресный, до боли знакомый, но уже забытый за годы скитаний вкус. Еще вчера он ходил смурнее тучи, терзаемый любовными переживаниями и сомнениями. Он так и не получил ни одной весточки от Елены. И вот сегодня дядя вдруг ошарашил его новостью, что завтра они едут на Рождество к Судзиловским. «Приглашение от Елены привезли, – медленно проговорил дядя Антон, при этом внимательно поглядывая на племянника. – Так вот, я думал, что Павел сам напишет. А видишь, Елена написала. Просит, чтобы все непременно у них были. Надеется, что мы в добром здравии. И тебе привет велит передать. Не знаю, что там между вами случилось, только пишет, что какие-то там обстоятельства не позволили ей выполнить взятое на себя слово. Ну и всякое такое».