Книга Изгой. Пан Станислав, страница 61 – Максим Мацель

Стас и сам не понял, как Елена умудрилась усадить его рядом со своими, а самой разместиться между Булатами и Судзиловскими, бок о бок с ним. При этом вышло это у нее так естественно, что не привлекло лишнего внимания. Пожалуй, за исключением тяжелого взгляда Александра Булгарина.

– Елена! Почему ты не вышла к нам на второй день? – спросил у нее Стас.

– Ах, Станислав! Неужели ты забыл, какими пылкими поцелуями ты покрывал мне всё лицо и шею ночью? – игриво прошептала Елена. – Наутро, как я ни пыталась скрыть их следы, это было невозможно. Появись я в таком виде перед своим и твоим отцом, даже не представляю, чем бы это закончилось.

Стас весело рассмеялся, коря себя за глупые домыслы и ненужные подозрения.

– А после? Я ждал тебя у могилы твоей матери.

– Адам обмолвился утром, что собирается туда поехать.

– Я видел его там. Он был не один.

– Не сомневаюсь. К нему каждый день кто-нибудь приезжает. Ты же знаешь, он собирается на войну. И, очевидно, не в одиночестве.

– А чья еще там могила?

– Это моей няни. Она была с мамой в турецком плену… – Елена вдруг осеклась. – Я не должна была это говорить. Отец запретил.

– Прости, Елена. Я не хотел.

– Я расскажу… потом… когда можно будет.

– Так значит, ворон из герба рода твоей матери? Слеповрон?

– Да! Станислав, прошу тебя, не спрашивай больше ничего. Мне хватило этого дурака Красинского, который на прошлое Рождество что-то заподозрил и прицепился к медальону. Я его больше не ношу.

– Почему к медальону? – Стас вспомнил слова Софии, но тут же смолк под взглядом девушки. – Обещаю.

Елена незаметно прижалась к нему коленом и положила свою теплую ладонь на его руку под столом. Гости разошлись уже вовсю. Среди присутствующих оказался ранее незнакомый Стасу шляхтич Артём Чернушевич, который особенно выделялся среди всех остальных. Лет сорока, среднего роста, с короткой русой бородой, телосложением напоминавший античного борца, этот красивый шляхтич редко принимал участие в разговорах, а больше слушал. Однако весь его вид излучал такую силу и уверенность, что заставлял окружающих постоянно обращаться к нему, спрашивая его мнения по тому или иному вопросу.

– Что же вы, пан Станислав, меня стороной объезжаете? Я уж и брату вашему говорил. Жду вас. Милостипросим, – обратился к Станиславу Чернушевич, когда гости вышли из-за стола и разбрелись по дому.

– Да я еще и не успел толком освоиться, – извинился Стас. – Пока что я птица подневольная. Куда Ян повезет, туда и еду. Но ему я тоже в тягость. У него своих дел полно, а он со мной, как нянька, возится. А где ваше имение?

– Так сразу за паном Пузыной. На краю повета. Найти несложно. Я и сам за вами заеду, когда решите.

– Ну что ж, почту за честь. Давайте не будем откладывать. Послезавтра и заезжайте.

– Вот и решили. Я вижу, вы обрастаете корнями помаленьку. Это хорошо. Мне, по правде сказать, не хватает хорошей компании. Наша шляхта только охотой да пирушками занята. А для меня это пустое. Хоть я охоту и страсть как люблю. Я ведь долгое время ловчим у Гродненского воеводы служил. После сюда перебрался. Небольшое имение купил.

К ним подошел Орда.

– Вижу, вы уже познакомились, – обратился доктор к Стасу. – А я как раз собирался вас представить пану Чернушевичу.

– Да мы уж и на встречу сговорились через день, – ответил Чернушевич. – Вы меня извините, панове. Пан Пузына опять зовет. Надо в очередной раз рассказать, как я верхом кабана оседлал.