Книга Изгой. Пан Станислав, страница 76 – Максим Мацель

– А посланник? Кучер? Его рук дело? Он сознался?

– Не он, Станислав, посланника и кучера убил, – задумчиво произнес Анжей. – Нет ему резона врать. Ему за одного тебя виселица светит.

– Так что мы опять у разбитого корыта, – подытожил Волгин.

– Так, – вздохнул урядник, глядя на Стаса. – Я вши́стки твои письма прочитал. Ниц нового в них не́ма.

– Рано пока Войцеха со счетов снимать. Хорошо бы с ним побеседовать. Перестал я, Анжей, верить всему, что говорят. Особенно когда под замком сидишь. Но и стоять на месте не будем. День-другой у нас еще имеется, пока Михайло Иванович не приехал. А кое-что новое я узнал. Во-первых, Анжей, в тот вечер у Судзиловских год назад среди гостей был еще один шляхтич – Артём Чернушевич. Он тогда в список дознания не попал, потому что раньше срока домой уехал. Сыну его плохо стало. Это мне Орда сказал. Я к нему должен был в гости поехать сразу после Рождества. Да видишь, как всё обернулось. Говорят, он силен невероятно. Голыми руками может зверя взять. Я и сам видел.

– Ку́рва! – только и смог выговорить изумленный урядник.

– Может, я к нему завтра и наведаюсь? – предложил Стас.

– Ну уж нет! – запротестовал Роман. – Хоть проси, хоть кланяйся, а не пущу. Знаю я, куда ты наведаться хочешь. Голодной курице всё просо снится.

– Так, Станислав, – поддержал казака Анжей, – слишком опасно. Он и тебя может голыми руками задушить. Или на охоте пристрелить.

– Пан советник воротится, тогда уж и поедешь. Только и я с тобой, – кивнул Роман.

– Да что вы мне в няньки навязались? – возмутился Стас. – Сами же меня к дядьке отослали, а сейчас силком держите. Как же дознание без этого вести?

– Тише, Станислав! – попытался успокоить его урядник. – Цо еще вызнал?

Стас замолчал. Его переполняла злость на эту парочку, которая и сама толком ничего не предпринимала, и его от любого шага удерживала. Анжей с пониманием смотрел на него и ждал, пока тот выпустит пар.

– Ты, Роман, когда по повету ездил, шестерых разбойников искал, – наконец продолжил Стас после минутной паузы. – Видел я раз в поле шестерку верховых.

– Ты их познал? – встрепенулся Анжей.

– Узнал. Адам, мой брат и Войцех среди них были. Остальных не знаю. И вот еще что: они ехали на пустой хутор моего дяди в Василевщину. Только я думаю, что с убийством это не связано. Да и Войцех, вы сами говорите, не убивал. Вам признаюсь, а вот Михайло Ивановичу про то знать необязательно.

Стас вопросительно уставился на обоих. Анжей сразу кивнул в знак согласия. Роман какое-то время ничего не говорил, а после ответил:

– Ну и черт с вами. Буду молчать. Только в первый и последний раз. А то как бы мне эти ваши тайны боком не вышли.

Стас задумался. Было еще нечто, что могло оказаться важным в дознании. Однако это касалось Елены и ее семьи. Он разрывался между данным словом и любовью к девушке. Сейчас он засомневался, говорить ли Анжею то, что услышал от нее за столом. Решив, наконец, что для Елены это всё равно ситуацию не ухудшит, он продолжил:

– Вот еще что, Анжей. Елена обмолвилась, что мать ее в турецком плену была. Когда Павел Судзиловский с ней в Минск приехал, дядя мой их на первое время у себя приютил. После уж и Елена родилась. Я ездил на могилу к ее матери. Там, кстати, на надгробном камне герб Слеповрон выбит. Это странно. Судзиловскиеиз рода Корчак. Еще Елене медальон от матери с тем же гербом достался, только она его не носит. Убитый посланник в ту ночь до него прицепился. И последнее: у тебя в бумагах сказано, что Пузына в артиллерии служил. А мне он как-то проговорился, что лихим кавалеристом был.