Книга Рефлекс убийцы, страница 31 – Валерий Шарапов

Колесо к прибытию помощи худо-бедно заменили — могли бы этого и не делать. Всех участников событий и их транспортное средство доставили в Москву. Остаток дня подполковник Аверин писал объяснительные и участвовал в совещаниях с руководством. План «Перехват» ничего не дал. Среагировали быстро, но все же злоумышленники действовали быстрее, ушли проселочными дорогами и сгинули. В медицинское учреждение раненный в руку не обращался, возможно, у этой публики имелся прикормленный «лепила». Машину преступников все же нашли — со снятыми липовыми номерами и полностью выгоревшую. Преступники загнали ее на свалку под Балашихой и подожгли. Горело хорошо, заметно — но кого удивишь пожаром на свалке? Никаких отпечатков пальцев эксперты не обнаружили. Чего-то заслуживающего внимания — тем более. Машину, как оказалось, угнали в Подольском районе, поменяли номера. Каждый пятый подобный «РАФ» — серо-голубой и с белой полосой.

Все выглядело логично. Ильинского предупредили об опасности, он подал сигнал SOS, и за дело взялась спасательная команда. От него лишь требовалось добраться до Пешкова. По некой причине «спасателям» не хотелось вытаскивать его из самой Москвы. Так-то правильно — в столице плотность сотрудников КГБ на единицу площади значительно выше, чем в провинции. Куда его хотели доставить, пока оставалось загадкой. Сами иностранные друзья светиться не хотели. Но все это было из области предположений. Олег Анатольевич решительно отвергал инсинуации, настаивал на своей невиновности и требовал встречи со своим непосредственным начальником генералом Крыловым. Последний решил на всякий случай умыть руки. Нет в лексиконе профессионального разведчика понятия «полное доверие». Доверять можно только себе — и то с оговорками.

На следующий день Павел навестил супругу Ильинского, поставил в известность, что с ее мужем все в порядке, хотя и как сказать. Женщина была испугана. Олег Анатольевич вчера ушел по делам — так он выразился. Но допустил, что дела могут затянуться, тогда вернется через день-другой. Ссоры не было, и ни о какой даче речь не шла. На резонные вопросы, а как же Лондон, как же новое назначение, грядущий переезд в Туманный Альбион всем семейством, Ильинский засмеялся, уверил, что ничего не отменяется. Но смотрел при этом как-то грустно, поспешил уйти. А когда переступал порог, прятал глаза. Сердце тревожно ныло. Узнав, что ее супруг задержан, женщина чуть не упала в обморок. Она никогда не интересовалась работой мужа, зачем ей это нужно?

Следователи опрашивали членов группы Аверина: что они могли сказать о нападавших? Павлу самому было интересно. Да практически ничего! Головы полностью закрыты масками, только вырезаны отверстия для глаз и рта. Не чулки, что-то более плотное. Даже волос не видно. От тридцати до сорока, жилистые, спортивные, русский язык родной. Точно не уголовники — бывшие или действующие сотрудники силовых структур. И все. Впрочем, у одного глаза голубые, у другого — хрен его знает, то ли серые, то ли зеленые.

«Потрясающе, товарищи офицеры, — уныло хвалили следователи, — вы чертовски наблюдательны. Ладно, без претензий, понимаем, что вам могло быть не до этого».

Ильинского под конвоем доставили на ведомственную дачу под Серпуховом, где предоставили все условия: полная изоляция, строгий режим. Дачу круглосуточно охраняли люди в штатском, строго соблюдался режим секретности. Спецсредств пока не применяли, ограничивались беседами. Все, на что опирались следователи, — на информацию засекреченного агента в Вашингтоне. «Людмиле» можно было верить — он не подводил. Но допустимы ошибки, непонимание, пресловутый человеческий фактор. Еще было странное поведение фигуранта — оно усиливало подозрение, но уликой не являлось. С Ильинским работали люди, имеющие специальный допуск. Начинали почти по-дружески, стелили мягко. На агента «Людмилу», в принципе, разрешалось ссылаться. Это слово слышали многие, но только единицы знали, кто скрывается под псевдонимом. Лично Аверин не знал. Да и не рвался знать. Ежу понятно, что это довольно высокопоставленный агент ЦРУ. Возможно, из ФБР, но, скорее всего, первое.