Онлайн книга «Тропа изменника»
|
Страну, канувшую в прошлое, было искренне жаль. Далекую от совершенства, с замордованным населением, с тотальной нехваткой ВСЕГО, но такую близкую сердцу… В Британии он чувствовал себя неуютно. Хотелось домой — пусть и в гущу событий. Время шло, Элеонора Кларк не появлялась. У дома ничего не менялось. Он мог выполнить свою задачу за час — отвезти агента в безопасное место. А другие пусть думают, как доставить объект в СССР — дипломатическим багажом, телепортацией, разобрать на детали, а в Москве собрать. По крупному счету, ему было наплевать… Картинка в телевизоре внезапно изменилась. Все это уже было, Кравцов присутствовал на стихийной дискуссии в посольстве, где обсуждали эпохальные события. Знакомые кадры: Ельцин на танке Таманской дивизии — толкает речь, за спиной Дом правительства, который пафосно обозвали Белым домом. Под ногами у президента РСФСР — безграничная толпа… Кто придумал такой оксюморон[3]: президент РСФСР? Большого ума, видать, человек. Нельзя совместить несовместимое. Снос памятника Дзержинскому на Лубянке (или все же на площади Дзержинского?) — под вопли ликующей толпы; танки на Красной площади — негодующие граждане обступили танкиста, что-то ему доказывают. А пацану от силы 19 лет, у него приказ, он вообще не понимает, что вокруг происходит. Учителя внушали, что нет ничего долговечнее Советского Союза… Кадры на экране сменялись, события в СССР комментировали аналитики, что-то доказывали с пеной у рта. Звук, слава богу, приглушили, да и собравшихся в пабе эта тема не волновала. У них свой мирок. Советский Союз катился в пропасть, а дорогу в ад, как всегда, мостили благими намерениями. Перестройка и гласность завернули не туда, подвели страну к опасной черте. Появилось ругательное слово «плюрализм». Два года назад рухнула Берлинская стена, приказал долго жить «неустрашимый» Варшавский договор. Холодная война закончилась полным разгромом социалистического лагеря. Отваливались республики, и уже никто не собирался подписывать в Ново-Огарево новый союзный договор. Все, что наметили западные стратеги, благополучно сбылось. Страна готова — расшатана, проедена гнилью, находится в перманентном кризисе. Верхи уже не могут, низы — не хотят. Силы, желающие сохранить страну, слабы и безвольны; их оппоненты — полны решимости. Осталось нанести последний удар. Но нельзя так сразу, обрушишь монстра — до всех осколки долетят. Это понимали даже западные стратеги… Не хотелось все это вспоминать. Но картинки из прошлого сами всплывали в памяти. В марте 90-го года отменили основополагающую статью Конституции под номером шесть — о руководящей и направляющей роли коммунистической партии. И началось: партия, дай порулить, все такое. Возникали, как грибы, какие-то смешные партии, общественные движения. Еще через год с хвостиком — закон СССР «Об органах государственной безопасности в СССР». Комитет уже не был инструментом партии. Закон обязывал сотрудников КГБ в своей работе следовать требованиям законодательства, а также закреплял их право не подчиняться решениям каких бы то ни было политических партий. Утрачивались ориентиры, люди не знали, как жить и работать дальше. Поднимала голову коммерция, и некоторые чекисты задумчиво изучали этот процесс, примеряя его на себя, — ведь зарплата устраивала не всегда… Начиналась неразбериха. Союзные органы власти тянули одеяло к себе, республиканские — перетягивали. Пересматривались отношения с Западом, переоценивались цели и задачи деятельности КГБ на международной арене. Соединенные Штаты уже не рассматривались в качестве главного неприятеля. Никто не возражал, но сдавать и рушить то, что нарабатывали десятилетиями… это было, мягко говоря, неправильно. Однако именно это происходило. Социалистического лагеря больше не существовало, Запад захватывал новые позиции, назревал однополярный мир, в котором Советскому Союзу отводилась роль вассала и сырьевого придатка… |