Онлайн книга «Сезон свинцовых туч»
|
– Ты не виноват, Виталик, – уныло заметил Светлов. – Один в поле не воин. Юганову пасли, а ты стал помехой. Избавляться от тебя не стали, ты не представлял опасности, поскольку не владел информацией. Эти твари действуют по указке, и эти последние хорошо информированы. Решили не усложнять ситуацию убийством еще одного советского гражданина. – Вот спасибо им, – простонал Виталик. – Век не забуду. А мне как теперь жить? Я даже на костылях не смогу передвигаться. Под себя всю жизнь ходить? Ну да, Родина не забудет, это успокаивает… – Да перестань ты сопли наматывать, – рассердился Вадим. – Скелет у тебя молодой, все зарастет, через месяц бегать будешь. – Ладно, – отмахнулся Виталик. – Можешь не успокаивать. Просто обидно, что уже отстрелялся. Теперь ты один, товарищ майор, так что действуй самостоятельно, я тебе не помощник… Он сидел за стойкой бара, отрешенно смотрел на переливы этикеток. Бармен – смазливый паренек по имени Педро – был настроен миролюбиво, вежливо улыбался. Рабочий день закончился, в «Эль-Кихоте» собиралась публика. Вадим наблюдал в зеркале, как рассаживаются люди, начинают быстрее работать официанты. Американский резидент пока не возникал – да вроде и не обязан. Гитарные переборы сменил Демис Руссос – пел о любви надрывным фальцетом. Мелодия была красивой и до боли знакомой. Осенило: Валерий Ободзинский, «Олеандр» – «Мне сегодня немного взгрустнулось, вновь я вспомнил забытую юность…» Мелодия была один в один, ни о каком случайном совпадении речь не шла. Вряд ли исполнитель делал греческому певцу денежные отчисления. Просто слямзили мелодию, наплевав на буржуазные авторские права. Да и правильно, искусство должно принадлежать народу… – Выпьете чего-нибудь? – предложил Педро. – А то вы пьете вторую чашку кофе, страшно представить, что будете делать ночью. «Почему бы и нет? – тоскливо подумал Вадим. – День был откровенно дерьмовым, гибли и калечились люди, кому повредит стопка-другая перед сном?» – Что посоветуешь, приятель? – О, широчайший выбор, – оживился бармен. – Старые запасы еще не иссякли. Настойчиво рекомендую Flor de Cana 18 Centenario – выдержанный никарагуанский ром. Не пожалеете, один аромат чего стоит. Если вы гурман, то будет в самый раз. Могу предложить боливийский сингани – это бренди, но вкусом напоминает виски. Не проходите мимо аргентинского фернета – это крепкий биттер из настоянных на спирту трав – ромашки, алоэ, кардамона, шафрана… – Остановись, дружище, – улыбнулся Вадим. – Давай первое – что ты там говорил. А все остальное – по мере надобности. И не сегодня. Напиток был густой, переливался в граненом «шортике». Он медленно тянул, подавляя желание махнуть залпом. Предварительно обнюхал – пахло ванилью, карамелью, чем-то дубовым, с нотками специй, без которых в этих широтах никак. Напиток был мягкий, сладковатый, со сложным вкусом и непонятным послевкусием. И попробуй разберись (без бутылки), нравится ему это или нет. Бармен разрешил курить, и Вадим без промедления взялся за дело. Рядом на высокий табурет опустился грузный, но подвижный господин с мясистым носом и волнистыми ухоженными волосами. Глухо ругнулся, когда нога сорвалась с приступки. «Не господин, – сделал поправку Светлов. – Товарищ». Очевидно, клиент был постоянный, бармен налил в стопку водку и придвинул посетителю. Тот осушил всю рюмку без закуски, одобрительно крякнул и повернулся к соседу. Физиономия товарища была смутно знакома – мелькала в посольстве. |