Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 63 – Идалия Вагнер

Михальчук довольно хохотнул:

– Это можно. Если начальство прикажет, то последим. Вы уж там поспособствуйте, ваше благородие. Наши ребята любят, когда весело, а сегодняшняя ночная смена вообще любители этого дела, им только дай поржать. Этому ювелирных дел мастеру полезно переживать, да иметь бледный вид. Пусть смотрит на чучелку эту и себя на ее месте представляет. Хуже горькой редьки надоел, каждую неделю что-то у него случается! Все окрестные негоцианты столько проблем не доставляют, сколько он один! Значится, повеселимся сегодня с ребятами, ваше благородие.

– Не переусердствуйте, Михальчук. Впрочем, если будет что-то интересное, сообщите мне.

– Сделаем, ваше благородие.

Остроумный Михальчук нарочито сурово проинформировал пострадавшего коммерсанта о распоряжении господина судебного следователя.Особо серьезно предупредил о том, что в случае непослушания и порчи вещественных доказательств и улик, как высокопарно было поименовано творение из выцветшего ситца, соломы и бесхвостой стрелы, виновный в порче будет наказан и оштрафован. Мысль о штрафе должна была не дать Ицковичу даже мысли убрать это страшилище, которое уже привлекло большую толпу зевак. Развлекаться, так по полной!

Конечно, нехорошо потешаться над человеком, но какая-то частичка внутри Константина удовлетворенно и мстительно потирала ручки, видя ювелира, обескураженного его решением. Все же в тот день, когда уехала и пропала Машенька, именно Ицкович задержал его очень надолго. Возможно, не будь Хаим таким говорливым, Константин успел бы застать отъезд любимой. И косточки четок полетели с немыслимой быстротой, гася нахлынувшие неприятные эмоции.

***

Обидно, но Ицкович не оправдал возложенных на него надежд и не обеспечил Мирошникову алиби на этот вечер. Ехать к предводительнице придется.

Константин вернулся в кабинет, передал в канцелярию подготовленные для передачи в суд дела. Потом отправил с посыльным записку Горбунову о своем решении провести небольшой следственный эксперимент с удивительным творением чьих-то не слишком мастеровитых рук. Аркадий Михайлович сам горазд пошутить, должен оценить юмор.

Константин дал себе волю и сдержанно похихикал над Ицковичем и его нелепым случаем и отправился домой переодеваться, чтобы ехать с визитом в дом предводителя дворянства. Ехать пришлось снова мимо лавки Ицковича. В свете газовых фонарей можно было рассмотреть, что Хаим все же не рискнул воспротивиться распоряжению и не снял свое пугало, и толпа глазеющих обывателей не уменьшилась.

Клавдия изнывала от долгого молчания, но сдерживалась изо всех сил и не проронила ни слова, помогая хозяину облачиться в одежду для визитов. Огладив хозяина и смахнув с него невидимые пылинки, она вроде уже приготовилась что-то сказать, но не получилось, поскольку Константин демонстративно отвернулся. Мирошников видел, что экономке очень хочется поговорить, но не шел навстречу, надеясь хотя бы на короткое затишье дома. Никогда он не думал, что будет так счастлив просто помолчать перед неприятным визитом.

Дом предводителя дворянства светился яркими огнями электрического освещения, как будто проходило какое-то значительноесобытие, но это была иллюзия. В доме ждали только его. Мирошников еще на миг задумался о квартире в доме с электричеством, потом решительно двинулся ко входу, где уже стоял лакей в ливрее.