Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 61 – Идалия Вагнер

– Таки жил я в этом благословенном городе и делал красоту людям, чтобы они имели счастье и красивый вид. А если какой-то шмендрик имеет сказать, что я получал за это прибыль, то я вам так скажу: вы бы видели эти прибыли! Это слезы, как говорила моя покойная бабушка Фрума.

– Ближе к делу, господин ювелир, – снова не выдержал Михальчук, виновато поглядывая на Мирошникова, опасаясь, что зря побеспокоили господина следователя.

– Не делайте мине грустно! Я уже весь здесь и мой рассказ тоже. Я вам рассказывал за вырванные годы, которые старина Хаим делал красоту людям! И что же я вижу здесь и сейчас? – Ицкович завершил этот патетический пассаж и замер.

– Что вы видите? – Константин решил помочь багровому от возмущения Михальчуку.

Ицкович стремительно бросился к Мирошникову, вздымая руки:

– Все пропало! Чтоб вы знали – мине угрожают! Кому-то надо,чтобы честный еврей имел бледный вид и грустное сердце! А мы великий народ, который не напугаешь большой толпой сорок лет ходить по пустыне, чтобы вернуть себе утраченные земли, но иметь больную голову за чьи-то угрозы – таки нет!

– Мы правильно поняли, господин Ицкович, что вам кто-то угрожает? Кто и как это делает? – Михальчук снова не выдержал.

Ювелир стремительно развернулся к приставу:

– Да, я имею вам сказать! И это делает мине больно! Все! Уже спрашивайте свои вопросы, а я вам дам ответы!

Мирошников снова пришел на выручку вытирающему пот со лба Михальчуку:

– Давай, Михальчук, я задам свои вопросы.

– Слушаюсь, ваше благородие, – пристав отошел в сторону.

Мирошников еще помнил свою злосчастную покупку кольца и повернулся к ювелиру, помятуя, что не стоит идти на поводу у старого прохиндея, лучше сразу вывести его из образа хрестоматийного представителя великого, но немного обиженного народа.

– Господин Ицкович, вы призвали столько людей к себе, желая сообщить нечто важное. И вот мы здесь, а возможно мы кому-то сейчас нужнее. Поэтому отвечайте строго на вопросы и не тратьте наше время. Если будете ходить вокруг да около, придется забрать вас в участок, в камере обычно лишние слова теряются, а остается только главное.

Ицкович жалостливо пискнул:

– Шо такоэ. Зачем в участок. Я и так среди здесь всё скажу таким любезным блюстителям порядка, шоб они были здоровы и не кашляли.

– Отлично, господин Ицкович, – Мирошников ковал железо пока горячо, – говорите все с самого начала, но только не со времен Моисея, как бы те славные события не были дороги вам и всему еврейскому народу. Михальчук, ведите опрос.

Проведенная Константином профилактическая работа помогла. В следующие несколько минут основная информация была получена без особых усилий и закипания нервов.

Выяснилось, что несколько раз за последнее время Хаим замечал чьи-то мужские следы на снегу в палисадничке у дома. Снег почти растаял, история со следами забылась. Однако сегодня перепуганные домочадцы почтенного ювелира увидели нечто страшное.

Поутру на заборе прямо напротив столовой, находившейся на первом этаже жилой половины дома, был замечен мешок из выцветшего ситчика красного цвета, выполненный в виде стилизованного сердца и набитый соломой. И это красное сердце было проткнуто справа налево, сверху вниздлинной ржавой спицей.

Сначала эту ситуацию тяжело пережили внутри семьи. Стало плохо спутнице жизни Ицковича и пришлось вызвать доктора (а знаете, господа блюстители порядка, сколько среди здесь стоит доктор!). Правда, под шумок Хаим озвучил доктору все личные проблемы с организмом, получил консультацию и рецепт на пилюли для жены и микстуру для себя. Поскольку все же заплатили за один вызов, то получилось не так уж дорого. Чтоб вы знали, это всегда приятно честному гражданину.