Книга Призраки поместья Сент-Мор, страница 47 – Дмитрий Ковальски

Еще при жизни она всегда переживала за него и всячески оберегала. Жила она в этом мире, как и многие бабушки, не ради себя, а ради собственного внука. И как мне кажется, после смерти своего призвания неизменила.

Однажды юноша мне признался о довольно удивительном случае. Он посчитал, что тот может меня заинтересовать и стать частью одной из книг. И был прав. В ночь, когда он учил тяжелую роль и никак не мог запомнить, ему приснилась бабушка. Ее руки держали книгу. Она попросила его поспать, чтобы набраться сил перед прослушиванием, а сама всю ночь ему читала нужный фрагмент. Парень говорил со мной честно, и у меня есть все основания верить ему, что текста он не учил, но утром знал все слова наизусть.

Никаких жутких историй. Мести и крови. Может, настоящие духи желают нам только добра, если, конечно, существуют на самом деле.

Николаса окружала темнота. Руки и ноги стягивала бечевка. Обмякшее тело висело на деревянной балке. Из-под рубахи и брюк торчала солома. А на голове холщовый мешок. Но все равно Николас видел себя. В один момент он был в теле, висящем, как пугало, и стоял возле него незримым духом.

Недалеко Жак сгребал листья в большую кучу у основания столба.

– Остановитесь, Жак, что вы делаете? – Садовник молча продолжал свою работу.

Люди в белых мантиях, держа в руках свечи, окружали его. За их спинами сливались с темнотой сухие кусты винограда.

На плечо грузно приземлился ворон и громко каркнул в ухо.

Листьев становилось все больше. Плывя по воздуху, люди приближались со свечами. Их растекшиеся лица едва можно было узнать. Но Николас узнал среди них Матиса и Мари. Среди белых фигур был и Антуан, и мажордом Франсуа. Были еще люди, кого он так и не смог опознать.

Птицы продолжали садиться на плечи, руки и голову. Они каркали, подзывая остальных.

Николас видел, что листьев становится все больше. Жак их сыпал и сыпал, так что они уже закрывали ноги. Но он стоял рядом, не в силах помешать этому.

– Мари, прошу вас!

Но девушка не посмотрела на него. Она медленно плыла к его висящему телу – телу пугала.

Листья у его ног обратились в исписанные листья блокнота. Все события прожитых лет очутились чернильными словами на пожелтевших листьях.

– Ну и намусорили же вы, мсье Райт, – сказал тихо Жак, собирая бесчисленные бумажные листья. – Столько бумаги извели. И ради чего?

– Остановитесь! Молю…

Первым бросил свечу Антуан. Ну, естественно! Огонь мигом охватил бумагу. Белые люди бросали свои свечи в огонь. Пламя разгоралось и плавно поднималось по ногам. Штаны вспыхнули, как и солома под ними.

Но Николас не ощущал жара. Он лишь наблюдал, как его тело пожирает пламя. А над ним кружат вороны и громко кричат о погибшем писателе.

– Позоррр! – кричит ворона.

– Бездарррь! Шарррлатан! – отвечает ей ворон.

Бросив свечу, люди растворялись в темноте. Последний огонек принадлежал Мари.

Оставшись в компании ворон, Николас наблюдал за тем, как сгорает его тело. Он несколько раз пытался затушить пламя, но ничего не вышло. С каждым действием огонь горел сильней.

Запах подгоревшей плоти привлекал птиц. Они пролетали над висящимтелом, стараясь оторвать от него кусок. Николас хотел помешать им, но птицы не замечали его призрачной формы.

Из тьмы вылетел ворон, в два раза больше остальных, и сел на плечо. Его перья плавились от жара, но его это не пугало. Острие гигантского клюва он вонзил в шею Николаса и откусил кожу. Жгучая боль вспыхнула в области шеи, и Николас открыл глаза.