Книга Призраки поместья Сент-Мор, страница 46 – Дмитрий Ковальски

Появился он в двадцати шагах со спины Николаса, когда тот вращательными движениями вернул свет на виноградники. Невероятно быстрое перемещение. Человеку с таким не справиться.

С такого расстояния света было достаточно, чтобы определить темные пятна на расплывшемся лице как глаза, но не более того.

– Кто вы? Зачем вы здесь? – Николас попытался установить контакт, но призрак молчал.

Ближе. Надо подойти ближе. Или же… Николас намеренно остановил ручку, и свет погас. Призрак исчез. Но в ту же секунду писатель ощутил на спине тяжелый взгляд. Он возник позади. Николас развернулся, все еще оставаясь в темноте. Десять шагов, может, меньше. Один ряд виноградных кустов. Такое расстояние разделяло их. Электрическая свеча вновь заработала.

На этот раз лицо можно было разобрать. Бледное, потекшее, как свечной воск, оно не имело носа. Только пустые черные глазницы и искривленный рот. Призрак молчал. Николас прислушался к ощущениям. Тревога и нарастающий страх, и больше ничего. Никакого призрачного эффекта.

В этот раз он ручку не останавливал, но свет все равно погас. Фигура за секунду растворилась в темноте. И в то же мгновение возникла позади. Так близко, что ощущалось его тяжелое сдавленное дыхание.

Глухой стук, боль в затылке, и Николас погрузился во тьму.

Вороны кружили над бесчувственным телом и радостно каркали новой закуске.

Представьте, что вы умерли и стали призраком. Представили? Так вот теперь подумайте, есть ли вам дело до живых? Мне кажется, что нет. После смерти жизнь кажется чем-то незначительным.

Не то чтобы я умирал и потом воскрес, чтобы так судить. Но все же моя жизнь не раз подвергалась опасности. Мне даже довелось ощутить себя в роли духа. Потому как я видел собственное тело со стороны. Я парил, наблюдая за тем, как жизнь покидает тело вместе с вытекающей из раны кровью. И знаете что? Меня это не волновало. Даже не злил виновный в этом человек.

Именно тогда я пришел к умозаключению, что настоящим духам, тем самым, что по какой-то причине покинули бренные тела, совсем до нас нет дела. Просто представьте, что они меняют свою вечную загробную жизнь на то, чтобы греметь по ночам столовыми приборами и посудой. Стонут в темных углах, вместо того чтобы парить над землей. Глупо, не правда ли?

Если же их что-то и держит в этом мире, то только любовь. Любовь близких, которые никак не могут их отпустить или с которыми им трудно проститься.

Иногда мои путешествия приводят меня к интересным людям с интересной историей. Которым я, к своему удивлению, не могу найти рационального объяснения. В таких историях нет ни видений, ни похищений и – что больше всего меня радует – нет смертей.

В Московское театральное училище никак не мог поступить один юноша. Наше знакомство началось с того, что он попросил дозволения взять отрывок моей первой книги. Несмотря на то что я считал ее довольно бездарной, она ему нравилась. Вот только как он ни старался, ему не удавалось запомнить нужный монолог. Ко всему прочему он был ужасно невезучим молодым человеком. Выходя на сцену, он обязательно запинался. Мог угодить в лужу или поскользнуться на обычной дороге.

Когда я спросил его, что, может, он выбрал неверный жизненный курс, он ответил, что старается ради своей бабушки, которая мечтает увидеть его на театральной сцене. Увы, но бабушка так и не дожила до его триумфа. Однако с ее смертью жизнь юноши круто изменилась.