Книга Парасомния, страница 110 – Дмитрий Ковальски

– К сожалению, я бессилен, – развел руками мужчина. – Ваше лекарство разрушает мозг, не дает ему управлять телом. Ваше сознание теряется в сотнях выдуманных реальностей, наслоенных одна на другую. Боюсь, долго вы не выдержите.

Август огляделся.

– Моя связь с реальностью… Я все еще в комнате.

– Всего лишь небольшая защита от полного сумасшествия.

Мужчина щелкнул пальцами, и стены дома упали, словно их держала только крыша, которая исчезла в тот же момент. Тому, что окружило Августа, вряд ли можно найти объяснение. Сотни людей бежали к нему с открытыми ртами, над ними, переливаясь светом ночного звездного неба, шумело море. Пространство гнулось и менялось, выпуская из трещин линии света, которые плыли по воздуху, подобно змеям. Где-то позади треснула земля, из нее показались огромные руки, хватающие и разрывающие людей.

Это то, что Август увидел за секунду, после чего потерял сознание.

Пламя тонким острием вошло в руку. Август не знал, что в тот момент, когда ему явился мужчина, его тело охватил приступ дрожи, который сильно напугал Пити. Тот сперва принялся гладить своего пациента, приговаривая: «Тише-тише, дружочек, Пити тебя не бросит». Следом, когда Август после тяжелого вздоха вдруг замолчал и перестал дышать, Пити решил, что самое время для очередного лечебного укола.

Кто-то тихо стонал за стенкой. Пити не замечал этого, как не замечал и того, что его мать уже давно мертва. Она умерла от остановки сердца в тот момент, когда в чулане дома нашла связанную голую девушку. Она хотела ей помочь, но свалилась прямо перед ней, выпучив на нее стеклянные безжизненные глаза.

Ее сын верил, что при должном уходе мать обязательно поправится, и даже когда она стала смердеть, не избавился от тела. Он даже попытался сделать ей укол, который так хорошо действовал на его дружочка, но ничего не вышло.

Пити сидел на стуле у кровати и наблюдал за Августом. После того, как он его «подлечил», дыхание вернулось. Август бредил, с трудом выговаривая не связанные между собой слова. В его голове все звучало гораздо лучше. Он просил лишь об одном – чтобы его отпустили и больше не кололи лекарство.

Спустя время к нему пришло осознание того, что его коллеги, запретившие ставить опыты на живых людях, были правы. Этим лечить нельзя. Раствор, попадая в вену, моментально огнем охватывал все тело, лишая любой способности двигаться. Стоило ему дойти до головного мозга, как границы реальности размывались.

Сложно понять, сколько времени Август находился в плену. Иногда ему удавалось прийти в себя, но этих моментов не хватало, чтобы хотя бы примерно сосчитать часы. За последнее время он увидел достаточно, чтобы сойти с ума, но каждый укол возвращал его в отправную точку.

В прошлый раз, вчера (по крайней мере, Августу так показалось), его тело принялось врастать в кровать, пуская длинные безобразные щупальца, как у осьминога. Он лежал, обремененный собственным телом, пока в горле не появился ком. Причиной этого стал росток, который упорно пробивался наружу. Стоило открыть рот, как стебель вытянулся и расцвел, превратившись в прекрасный нарцисс. А сегодня после очередного укола кожа Августа стала сползать, словно расплавленный воск, оголяя атрофированные мышцы. Он спал и не спал, видел комнату и не видел ничего. Его сознание распадалось и собиралось вновь.