Книга Ловушка для психиатра, страница 103 – Дмитрий Ковальски

Он знал, что действовать нужно быстро. Если профессор Морео заподозрит его, времени на выяснение правды не останется.

2

Известие об убийстве профессора Греца мгновенно разлетелось по университету. Вместе с ним и имя убийцы. Всего за пару часов студенческий кампус погрузился в лихорадочные разговоры о том, что Леонард Хартман совершил невообразимое.

Самой тяжёлой эта новость оказалась для Элизабет. Как назло, её соседка, несмотря на строгий запрет покидать университет, решила уехать в город. Она жила неподалёку, и, заказав дилижанс в обед, оставила лишь короткую записку на столе. Элизабет могла бы обратиться к Каспару за поддержкой, но понимала, что он сам переживал сильнейший удар после утраты отца. К тому же ее терзало чувство вины. Ведь именно она, поддавшись капризу, уговорила Леонарда посмотреть на картину.

Элизабет сидела на кровати, прижавшись спиной к холодной стене и обнимая колени. Слёзы катились по её щекам, а в голове роились мысли, от которых не было спасения. Она знала, что скоро придёт новое известие – о смерти самого Леонарда. Это чувство не покидало её, и именно его она боялась больше всего. Она не могла бы простить себя за это.

Леонард не заслуживал такой судьбы.

Её терзало осознание, что она сама подтолкнула его к безумию, пусть и невольно. Любопытство, желание впечатлить, что-то доказать самой себе – всё это привело к катастрофе. Она ненавидела себя за то, что вовлекла его в этот хаос. И теперь её охватывал страх. Леонард потерял связь с реальностью. Если он действительно сошёл с ума, то больше не различал друзей и врагов.

Убийство профессора Греца не могло быть случайностью, но в голове Элизабет не укладывалась мысль, что Леонард способен на такое. Однако если он смог убить отца Каспара, то никто не был в безопасности. Даже она сама.

Ночь опустилась над университетом, окутав его густым и вязким мраком. Казалось, что воздух был настолько плотным, что свет фонарей и ламп едва пробивался сквозь него, оставляя тусклые отблески. Пол из тёмной вишни сливался с общей тьмой, так что казалось, будто кровати и мебель парят в пустоте.

Элизабет, затаив дыхание, прислушивалась к каждому шороху. В такие минуты ей казалось, что не тьма скрывает угрозу, а сама угроза стала тьмой, заполнив каждую комнату, каждый коридор этого обречённого места.

Почему же тогда с Элизабет ничего не случилось? Она тоже видела картину. Пусть мельком, но видела. Однако, почувствовав жжение в глазах, она тут же отвернулась. Возможно, это и спасло её.

Элизабет не могла избавиться от мысли, что теперь Леонард – или то ужасное существо, в которое он превратился – может прийти за ней. Она слышала, как его описывали: окровавленные руки, дикая гримаса, глаза, горящие нечеловеческой яростью.

Единственное, чего лишилась девушка, – это здорового сна. Бессонница сделала её ещё более уязвимой. Но, несмотря на это, она больше тревожилась за Леонарда, нежели за себя. Сейчас, сидя на кровати, Элизабет изо всех сил пыталась думать о чём-то приятном, но мысли снова и снова возвращались к его искажённому образу.

Вдруг за дверью послышался шорох. Как будто кто-то переминался с ноги на ногу. Шагов слышно не было, но, возможно, тот, кто находился там, двигался с предельной осторожностью, стараясь не издать ни звука.