Книга Парижский след, страница 47 – Иван Любенко

— И кто она?

— Служит в магазине женского платья на рю Тэбу, 28. Но тянется к знаниям и в свободное от работы время посещает по воскресеньям бесплатные лекции в Консерватории искусств и ремёсел. Нас интересует не столько она, сколько её ухажёр — некий Огюст Ковет. Он ровесник покойного Дюбуа. — Инспектор почесал подбородок и добавил: — У меня, кроме вас, дел невпроворот. Тут одна газета организовала первую международную автогонку. И я должен обеспечить её безопасность. Вы слышали о ней?

Ардашев улыбнулся: судьба сама вкладывала ему в руки козыри.

— Слышал? Инспектор, я направлен в Париж именно для освещения этого сенсационного соревнования железных коней.

Лицо Бертрана вдруг расплылось в улыбке.

— И это прекрасно! — воскликнул он. — Значит, у меня будет свой человек там, внутри! Вы даже не представляете, какая это головная боль! Толпы зевак, бензин, пар, скорость… И анархисты. Поможете мне, месье Ардашев? Будете моими глазами и ушами среди прессы?

— С большим удовольствием, — согласился Клим. — Взаимная услуга, инспектор. Расскажете мне про Дюбуа?

— Договорились. Однако, — Бертран чиркнул спичкой и закурил крепкую, пахнущую черносливом сигарету «Капораль», — сдаётся мне, что именно эта парочка — Паулина и Огюст — и навещала Дюбуа в больнице перед смертью.

— Возможно, — осторожно заметил Ардашев. — А паспорт Дюбуа? Я хотел бы на него взглянуть. Позволите?

— В том-то и дело, что его нет, — выпустив дым, с сожалением сообщил полицейский.

— А в его вещах? В той комнате на чердаке? Быть может, он там?

— Мы всё там обшарили ещё до вашего появления. Нашли только какие-то старые письма да выцветшую фотографию одной дамочки. Больше ничего интересного. Мы их даже забирать не стали. Они к уголовному делу не имеют никакого отношения. А паспорт словно испарился.

У Ардашева гора с плеч упала. Значит, полиция не знает, что он рылся в сундуке, и мадам Лемуан, славная старушка, не проболталась. И открытки, которые Клим так внимательно читал, для полиции оказались просто «старыми письмами», не заслуживающими внимания.

— А как же тогда нотариус утвердил духовное завещание? Ведь он должен был удостоверить личность завещателя? — поинтересовался «газетчик».

— Дело в том, что по нашему Гражданскому кодексу, действующему ещё со времён Наполеона, любой человек может составить завещание без нотариуса. Для этого требуется соблюсти три условия: текст должен быть написан от руки завещателя, необходима дата составления и собственноручная подпись. Дюбуа самолично написал завещание и вложил его вместе с векселем в конверт, а господин Мерсье опечатал его сургучной печатью и, выдав Дюбуа расписку, принял бумаги на ответственное хранение. В данном случае нотариус не удостоверяет личность завещателя так строго, как при составлении публичного акта, имеющего особую, повышенную юридическую силу потому, что его подлинность и законность гарантированы государством в лице нотариуса. Я присутствовал в тот момент, когда передача происходила.

— Теперь понятно, — кивнул Клим, вспоминая собственные рассуждения о том, что нотариуса искать не имеет никакого смысла.

Инспектор тем временем затушил в пепельнице сигарету и поднялся. Он подошёл к карте Парижа, висевшей на стене, и, как учитель в классе, принялся объяснять: