Онлайн книга «Парижский след»
|
Не прошло и десяти минут, как извозчик уже снимал чемодан Ардашева с задков коляски у знакомых ворот дома под номером семь. Гром — молодой пёс неопределённой породы с белым пятнышком на лбу, весело лая, первым почуял «своего» через забор. Стоило Ардашеву войти в калитку, как собака кинулась к нему и, яростно виляя хвостом, начала описывать круги, вымаливая ласку и повизгивая от восторга. Клим не удержался, поставил чемодан на дорожку и принялся трепать пса за ушами. Тотчас Гром повалился на спину, подставляя брюхо и приветствуя члена семьи. Не почесать пузо дворняге было сродни страшному греху, и Клим не отказал верному другу в сём удовольствии. — Кто это к нам пожаловал? — открыв дверь дома, воскликнул отец. Пантелей Архипович Ардашев в свои шестьдесят восемь лет себе не изменял и поесть любил, о чём свидетельствовал заметный живот. За годы разлуки с сыном он стал практически полностью седым, да и густые усы обвисли сильнее, но взгляд остался прежним — цепким и живым. Хозяин дома облёкся в длинный синий шлафрок с атласными отворотами поверх нательной рубахи. Под полами виднелись загнутые носы восточных чувяк, правда, теперь они были тёмного цвета, а не расшитые золотом, как в былые времена. — Клим явился! — радостно гаркнул родитель, так что эхо прокатилось по двору. — Иди, мать, встречай! — Климушка! — всплеснула руками Ольга Ивановна Ардашева, женщина шестидесяти трёх лет, появившаяся на крыльце в сером чепце и длинном синем платье незамысловатого покроя. Когда-то она славилась ослепительной красотой, но даже сейчас, несмотря на морщинки, в её чертах проступали следы былого обаяния. — А что ж ты опять нам телеграмму не прислал? Мы бы в Невинку хоть экипаж выслали! — А у него фасон такой — не предупреждать. Сюрпризы делать. Ты разве не поняла? — буркнул отец, скрывая за ворчанием радость, и крепко обнял сына. — Нет никакого фасону, — заступилась за Клима мать, целуя его в щёку. — Просто он нас жалеет. Не хочет причинять лишних хлопот. — Она вдруг обернулась и позвала: — Глаша, смотри, кто приехал! — Ой, Климушка! — вытирая ладони о белоснежный фартук, из летней кухни выбежала женщина, чей возраст уже давно перевалил за пятый десяток. — Какой же вы красавец стали! Настоящий барин! — Тёть Глаш, ну что вы опять меня барином кличете? Какой я вам барин? — улыбнулся Клим, обнимая старушку. — Вот-вот, Глафира, — вмешался отец. — Напомни ему, как он хулиганил в детстве и батюшке в Казанском соборе рожки показывал во время проповеди!.. Барин, говоришь? Да не ты ли этого барина смелости учила, когда он, увидев свою тень на стене, так испугался, что реветь белугой начал, бормоча, что за ним «чёрный человек» ходит… Эх, были времена! — Пойдёмте в дом, — предложил Клим, подхватывая чемодан. — Я вам подарки из Парижа привёз. И тётю Глашу тоже не забыл… — Ура! — воскликнул отставной полковник от инфантерии, а ныне гласный Городской думы. — Вперёд! А потом — за стол! Уже через полчаса в садовой беседке, увитой виноградом, Глафира накрыла стол скатертью с мережкой. Появились простые, но такие милые сердцу закуски, от которых у любого парижанина потекли бы слюнки: тонко нарезанная розовая ветчина с прослойками нежного жирка, сулугуни, свежая зелень с собственного огорода, молодой картофель, присыпанный укропом, осетровый балык, паюсная икра, масло в маслёнке и бастурма. В центре водрузилось блюдо с колечками домашней колбасы и ломтями холодной варёной говядины. Тут же — домашняя горчица. А рядом — запотевший кувшин с холодным квасом. Отец торжественно принёс из погреба графинчик с кизиловой настойкой и вишнёвой наливкой. |