Книга Парижский след, страница 78 – Иван Любенко

Район, расположенный в низине у реки, считался местом тихим и патриархальным, с садами и огородами. Домик отставного пристава долго искать не пришлось. Первый попавшийся прохожий указал на утопающую в зелени фруктовых деревьев хатку. Клим остановился у калитки. Залаяла собака, и, увидев незнакомца, вышла пожилая женщина.

— Вам кого, сударь?

— Макар Остапович Поднебес здесь живёт?

— Да, а что вы хотели?

— Я прибыл к нему из Петербурга по делам службы. Я чиновник по особым поручениям Министерства иностранных дел Клим Пантелеевич Ардашев. Если угодно, могу предъявить бумагу.

— Нет-нет, ничего не нужно, проходите, — вымолвила пожилая женщина, на которую слова «чиновник по особым поручениям» произвели магическое действие.

Сам хозяин сидел на веранде и пил чай из блюдца.

— Вот, Макар, гостя привела, — сказала она мужу, — из самой столицы к тебе пожаловал.

Старик вытер полотенцем рот и поднялся.

— Прошу вас, сударь, присаживайтесь, — по-простому пригласил он. — Супружница моя вам сейчас стакан принесёт и блюдце, варенье вот клубничное, этого года. Угощайтесь.

— Нет-нет, не стоит беспокоиться. Я ненадолго. Благодарю.

— И чем же это я Петербург заинтересовал? — с хитрой улыбкой спросил Поднебес.

— Мне поручено расследовать обстоятельства одного преступления, которое, как выяснилось, связано с убийством сына предводителя дворянства Захара Миловидова. Мне сказали, что именно вы тогда и вели дознание. Я хотел бы выяснить у вас все обстоятельства дела.

— Вы уж не извольте гневаться, сударь, но я старый полицейский пёс и многое повидал на своём веку. Соблаговолите предъявить ваши документы.

Клим достал бумагу, выданную ему Клосен-Смитом, и передал хозяину дома. Тот вынул складной лорнет и, открыв его, приложил к глазам.

— Да-а-а… — протянул он. — За всю свою жизнь я не встречал человека с такими полномочиями. — Он поднял глаза на гостя и спросил: — Тут написано: Клим Пантелеевич Ардашев. Уж не Пантелея ли Архиповича вы сын?

— Да.

— О! — воскликнул он. — Как вы возмужали! А я ведь вас гимназистом ещё помню.

Клим улыбнулся в ответ и слегка качнул головой.

Поднебес чиркнул спичкой и, закурив папиросу, произнёс:

— Такое дело не забудешь. Громкое было, на всю губернию гремело. Двадцать пятого ноября семьдесят второго года это стряслось. — Старик затянулся крепким табаком и начал рассказ: — Зарезали тогда в Воронцовской роще, в аккурат у пруда, поручика в отставке Захара Миловидова. Мерзкий был тип, доложу я вам, хоть и дворянского сословия. Пьяница, картёжник и бабник. А убийцей оказался телеграфист с почтамта Фёдор Фролов.

— За что же он его? — спросил Клим.

— За любовь поруганную. Была у Фролова зазноба — Наталья Семицветова, учительница. Ходила она в дом к Миловидовым, давала уроки французского его младшей сестре. И вот однажды, значит, приходит она, а девочки-то и нет — уехал отец с прислугой, дочерью и друзьями на пикник, на озеро Рыбное, а учительницу предупредить забыли. Захар дома один ошивался. Он всю ночь пропьянствовал где-то и только проснулся. Впустил её, да и снасильничал. — Бывший полицейский покачал головой. — Вскоре поняла бедняжка, что приплод будет. А у неё с Фроловым дело к свадьбе шло. Рассказала она всё жениху. Тот, конечно, вскипел. Передал обидчику записку на французском, будто от Натальи, и назначил «свидание» в городском саду. Подкараулил отставного поручика и прикончил. Ударил кавказским кинжалом прямо в шею.