Книга Парижский след, страница 80 – Иван Любенко

— Но позвольте, — удивился Клим. — Это же вещественное доказательство, орудие убийства. Оно должно быть уничтожено по приговору суда. Разве нет?

— Должно, — признал старик. — Акт об этом составляли. Подписывал его судебный пристав и я — как представитель полиции. Пристав этот… Топорков его фамилия… он меня тогда попросил подмахнуть бумагу заранее. Мол, кузнец занят, позже перерубит, а отчётность горит. Я и подписал, дурья башка. Поверил ему. Выходит, обманул он меня?

— Выходит, так, — мрачно заключил Ардашев, забирая оружие. — А кто такой этот Топорков?

— Николай Михайлович Топорков. Сейчас он в большой силе. Статский советник, исполняет должность судьи окружного суда. Важная птица.

— Больше ничего не скажете? Может, ещё что известно?

— Да нет, — пожал плечами бывший полициант, — не знаю, что и добавить. Много воды с тех пор утекло, а память уже не та…

— Ну что ж, — Клим поднялся, — благодарю. Вы мне очень помогли. До свидания.

— Всех благ! А батюшке своему привет от меня передавайте. Давно его не видел.

— Обязательно.

Клим покинул Заташлянскую улицу. Об извозчике в этой части города нечего было и думать. Он зашагал по кривым переулкам вверх, перешёл по деревянному мостику через быструю Ташлу и выбрался на улицу Казачью.

На перекрёстке с Казанской Ардашев невольно остановился. Нахлынули воспоминания пятилетней давности. Именно здесь, в арке гостиницы «Херсон», он обнаружил труп всемирно известного прорицателя и магнетизёра Осипа Вельдмана. И пока он бегал за городовым, труп бесследно исчез… «Да, — вздохнул Клим, — были времена… И кто тогда знал, как сложится судьба Ферапонта и Софии?»^[70]

И опять Николаевский проспект. Клим, улыбнувшись, подумал, что, если нужно найти в Ставрополе человека, чей домашний адрес неизвестен, достаточно в воскресный день сесть на скамейке центральной аллеи проспекта и просто ждать. Тот, кого вы ищете, обязательно в течение дня пройдёт мимо. Горожане по воскресеньям после посещения храмов, надев лучшие наряды, всенепременно прогуливаются по Николаевскому. На втором месте по популярности — Воронцовская роща. Конечно же, в городе есть и первый на Кавказе театр, а в дни ярмарок публику веселят и цирк-шапито, и зверинец, и разного рода аттракционы. Местная интеллигенция любит посещать музеи. Их здесь три: музей при Губернском статистическом комитете, Епархиальное церковно-археологическое древлехранилище и музей наглядных учебных пособий при Дирекции народных училищ. На Воронцовской улице есть и частная картинная галерея купца Папасова^[71]. Да и библиотек в Ставрополе предостаточно. Словом, культурной жизнью губернская столица не обделена.

Архив окружного суда находился в том же здании, что и сам дворец Немезиды. Старенький архивариус, похожий на сушёный гриб, долго ворчал, не желая искать дело двадцатилетней давности, но документ с печатью и серебряный рубль сделали его сговорчивее.

Толстая папка, перевязанная бечёвкой, легла на стол. Ардашев быстро листал пожелтевшие страницы, пахнущие тленом. Вот протоколы допросов, заключение врача, приговор… А вот и акт.

«Сего числа, — гласил документ, — вещественное доказательство по делу об убийстве отставного поручика Миловидова, а именно кинжал кавказского образца, был уничтожен путём перерубания клинка на три части в кузнечной мастерской на Казанской улице, дом 15. Акт составлен судебным приставом коллежским асессором Топорковым Н. М. согласно постановлению окружного прокурора статского советника И. М. Ван-дер-Шкруфа».