Книга Парижский след, страница 85 – Иван Любенко

— Вы делаете слишком смелые выводы, сударь, — процедил Берг.

— А знаете, почему вы молчали? — продолжил Клим, не обращая внимания на реплику. — Потому что сведения из перлюстрированных писем Фролова не уходили в столицу, а оседали здесь, в Ставрополе. И это могло произойти только при вашем попустительстве. Вы передавали эти сведения третьему лицу, которое собиралось расправиться с Фёдором Фроловым. — Ардашев сделал паузу и заключил: — Стало быть, вы, господин ротмистр, как начальник жандармского отделения являетесь пособником в подготовке убийства.

Берг вдруг рассмеялся — громко, но неестественно.

— Какая чушь! — воскликнул он, откидываясь в кресле. — А вам не приходило в голову, уважаемый Лекок^[74], что убийца мог просто подкупить почтальона? И тот за пару рублей давал ему почитать письма перед вручением адресатам? Там он и узнал про переплётную мастерскую, а?

— Маловероятно, — парировал Ардашев. — Даже если почтальон был бы подкуплен, то письма всё равно попадали бы к вам для перлюстрации. Таков порядок. И если бы вы добросовестно исполняли службу, информация ушла бы в Петербург, и Дюбуа был бы арестован полицией, а не зарезан в кустах. Но ареста не случилось. Значит, вы намеренно скрывали беглеца, чтобы дать возможность убийце добраться до него первым.

— Я даже не знаю, как реагировать на эту белиберду, которую вы тут несёте! — Лицо ротмистра пошло красными пятнами. — Пожалуй, я попрошу вас удалиться. Вы меня поняли?

— С большим удовольствием. — Клим поднялся, брезгливо оправив сюртук. — Мне неприятно находиться в одном помещении с офицером, торгующим честью. Не сомневаюсь, что после моего рапорта министру внутренних дел в отношении вас будет назначено служебное расследование. Честь имею.

Он покинул жандармское отделение, оставив его начальника в бессильной ярости.

Вечером, когда за окнами сгустилась тьма, а дождь сменился мелкой моросью, Ардашев сидел в гостиной напротив отца. Между ними шла нешуточная шахматная битва. Пантелей Архипович, попыхивая трубкой, сделал ход конём и хитро посмотрел на сына.

— Что-то ты, Клим, всё пропадаешь где-то. Дома тебя не застать. Уж не тайну ли опять какую распутываешь?

Сын молча отставил взятую фигуру, полез в саквояж, стоявший в углу, и извлёк оттуда кавказский кинжал в ножнах.

— Взгляни, отец.

Отставной полковник взял оружие, внимательно осмотрел клинок и потрогал пальцем лезвие.

— Добрая сталь, — заключил он. — Старой работы. И ножны характерные… Постой-ка.

Он нахмурился, приглядываясь к рукояти, а потом проговорил:

— Таким вот кинжалом много лет назад убили отставного поручика Захара Миловидова в Воронцовской роще. Шумное было дело.

— Так и есть, — кивнул Клим. — Это тот самый кинжал. Только цифру семь, которой мастер пометил детали, кто-то старательно спилил в трёх местах. А убил поручика тогда пасынок архитектора — Фёдор Карлович Фролов.

Пантелей Архипович положил кинжал на стол и тяжело вздохнул.

— Эх, сынок… в опасное дело ты ввязался. Разворотил старое осиное гнездо. Там, где замешана месть и давние грехи, всегда кровью пахнет. Будь осторожен. Если хочешь, я могу тебя сопровождать. Тряхну стариной, рука-то ещё тверда. Да и револьвер я держать ещё не разучился.

— Спасибо, отец. — Клим с теплотой посмотрел на старика. — Но я справлюсь сам. Здесь нужна не сила, а холодный расчёт.