Книга Венская партия, страница 66 – Иван Любенко

— Сюда! — раздался невнятный ответ.

Клим сунул трость под мышку и полез в карман за спичками, чтобы осветить дорогу. Когда его рука опустилась в карман, на затылок обрушился удар такой силы, что колени подкосились и он рухнул наземь, успев инстинктивно выбросить вперёд руки. Почувствовав, что его поволокли за ноги, дипломат провалился в небытие.

Ардашев открыл глаза и увидел небо. В голубой безоблачной вышине носились стрижи и кричали неугомонные, вечно недовольные жизнью чайки. Слышался шум волн. Пахло водорослями, и лёгкий ветер освежал лицо. Прямо над ним склонился Аугусто Манчиони.

— Слава Богу, вы пришли в себя, — проговорил хозяин шхуны. — Как вы себя чувствуете?

Клим оглянулся. Он лежал на палубе. Тут же находились его цилиндр и трость. Ужасно болел затылок. Он провёл по нему рукой и почувствовал, что волосы слиплись в крови.

— Если я не на суде Господнем, то прекрасно, — вставая, сострил дипломат, и в этот момент его так качнуло, что он наверняка бы упал, если бы капитан не подхватил его за руку.

— Осторожнее. Вы здорово ушиблись, сорвавшись в темноте с лестницы, ведущей к подземным кельям. Там, у самых ступенек, я вас и обнаружил. Хорошо, что я вовремя забил тревогу, когда вы не появились на судне. И зачем было соваться в преисподнюю?

— Во всём виновато моё любопытство, — выговорил Ардашев, пытаясь надеть цилиндр и взять трость. — Я с детства ужасно любознателен. Однако я бы хотел умыться и почистить одежду. Могу ли я попросить воду, полотенце и щётку?

— Пройдёмте в каюту. Там вы найдёте всё, что нужно.

— Благодарю вас.

Клим привёл себя в порядок и, вернувшись на палубу, попробовал закурить, но его так стошнило, что он выбросил сигарету. Проверив карманы, он не обнаружил никакой пропажи. И даже портсигар Шидловского был на месте. Пассажиры смотрели на Ардашева с настороженной жалостью и сторонились его. Между тем вновь появился Аугусто Манчиони.

— Послушайте, капитан, — проговорил Ардашев. — Вам не доводилось подбирать в море пловца и потом доставлять его на остров Кассионе десять дней назад, то есть двадцатого июня?

— Да, в тот день у нас был единственный рейс. Я спас тому чудаку жизнь, хотя всё выглядело очень странно.

— Что вы имеете в виду?

— Мне показалось, что он ждал нашу шхуну. Несчастный просил помощи. Я подумал, что он заплыл так далеко, чтобы покончить с жизнью, а потом передумал. Первым его заприметил монах, бывший на палубе. Когда мы этого господина вытащили, я пояснил ему, что мы не можем менять курс. Нам придётся сначала прибыть на остров Кассионе, и только через два часа шхуна пойдёт обратно на мол МарииВалерии. Он сказал, что это его вполне устраивает.

— И что же потом?

— Вы знаете, у него был непромокаемый каучуковый пояс. Он вынул из него складное пенсне и преспокойно сидел в кресле, шокируя дам видом своего купального костюма. В том же поясе у него лежали деньги. Он купил у меня маленькую бутылку граппы, пачку сигарет и выглядел вполне счастливым. Мой матрос даже сварил ему кофе на керосиновой горелке. А ещё у него был акцент. Так говорят чехи, мадьяры и русские.

— Его ждали на острове?

— Он настолько сдружился с монахом на шхуне, что они сошли вместе.

— Вы знаете того святого отца?

— Я видел его впервые и даже лица не запомнил.