Книга Венская партия, страница 85 – Иван Любенко

— Уже перед отъездом из Фиуме мне удалось выяснить, что в Триест Шидловский отправился вместе с баронессой Паулиной фон Штайнер. Она вдова австрийскогофинансиста, члена парламента. У меня большие сомнения в том, что эта дама могла быть любовницей иностранного дипломата среднего статуса. К тому же все описывают баронессу как красавицу, а Шидловский привлекательностью не отличался. Да и жили они в разных номерах и общались как-то холодно. В воскресенье утром Аким Акимович расплатился за отель и выехал в Фиуме. А вдова пробыла в Триесте до вторника. В тот день она получила телеграмму неизвестного мне содержания и, вероятно, вернулась в Вену. В ближайшие дни я постараюсь выяснить круг её знакомых. Если у меня сложится подозрение, что она работает на чью-то разведку, то тогда откроются новые возможности для воссоздания картины предательства надворного советника.

— Вы уверены в его измене?

— Абсолютно. Он всё продумал заранее: и сдачу саквояжа в камеру хранения, и своё исчезновение в волнах Адриатики. Иначе зачем имитировать гибель в море?

— Шифровальщик доложил мне, что Петербург поменял коды. Вы имеете к этому отношение?

Клим открыл чемодан, вынул из саквояжа фотоаппарат «Ланкастер», закамуфлированный под часы, положил на стол перед князем и пояснил:

— Это миниатюрная шпионская камера. Её используют для фотографирования документов. Я нашёл её в керосиновой лампе у Шидловского. Певческий Мост сообщил мне, что не передавал ему этот фотоаппарат. Значит, он получил его от представителя другого государства. Вероятно, поэтому МИД и решил сменить шифровальные коды в нашем посольстве и консульстве Триеста.

Посол повертел вещицу в руках и спросил:

— Как эти часики открываются?

Клим надавил на рычажок, выступающий через прорезь в заднем корпусе часов, и тотчас выехал объектив.

— В сильфоне камеры шесть подпружиненных секций для фокусировки, менисковая линза и шторный затвор, — пояснил Ардашев.

Князь подержал в руках фальшчасы и, вернув Климу, заметил:

— А вы, я вижу, большой дока в шпионских делах. Хотя чему удивляться, если вас послал Клосен-Смит? Слыхал я про Осведомительный отдел. Жаль, правда, что просуществовал он недолго. Вы, случаем, не выпускник первого набора?

— Вы совершенно правы, ваше высокопревосходительство.

— То-то я смотрю, как быстро вы всё по полочкам разложили! И баронесса, и Шидловский. За считаные дни отыскали пропавшего второго секретаря у чёрта на куличках — вподземелье францисканского монастыря, да ещё и на острове! Куда петербургским сыщикам до вас! Но один момент меня всё-таки смущает: неужели вы думаете, что баронесса связана с чёрным монахом?

— Ну а зачем бы тогда Шидловский поехал с ней в Триест?

— А вы уже уведомили о ней Петербург?

— Нет, ваше высокопревосходительство. Я ведь телеграммы могу отправлять только из посольства. По приезде у меня ещё не было времени засесть за отчёт, но сегодня я его составлю.

— А как же насчёт фальшивых часов вы им сообщили? Вы ведь, насколько я знаю, после заселения в меблированные комнаты в посольство не возвращались, — глядя с прищуром, осведомился посол.

— Я послал её из консульства в Триесте.

— Ах да. Я об этом и не подумал. А сегодняшний текст вы отдадите нашему шифровальщику?

— Он получит уже шифровку, то есть набор цифр, и снова зашифрует посольским кодом и только потом отобьёт телеграмму.