Онлайн книга «В тени пирамид»
|
– А что, если музыкант никак не замешан в краже? Вдруг это сделал кто-то другой? Например, новая горничная? Она встречается с кем-то… или кухарка с сожителем? Да хоть кучер! Почему нет? – Негоциант схватился за голову и простонал: – О боже, так можно с ума сойти! Невозможно же подозревать всех? – Люди, имеющие свободный доступ в ваш дом, могут выступать в качестве подозреваемых лишь в двух случаях: во-первых, если они сами прекрасно, я бы сказал мастерски, владеют карандашом, пером или кистью; а во-вторых, если у них имеются родственники либо знакомые, окончившие какое-либо учебное заведение, связанное с рисованием. К ним могут относиться: профессиональный художник, учитель живописи, реставратор, архитектор. А в-третьих, злоумышленник должен уметь изготавливать яд из бобов клещевины. – Да, но как я это узнаю? Клим бросил окурок и сказал: – Это обязанность полиции и судебного следователя. К сожалению, я не имею права вмешиваться в личную жизнь посторонних лиц. – Да-да, конечно. – Насчёт ваших подозрений ко всем, кто вас окружает, скажу одно: беспокоиться на этот счёт не стоит. Убийца Несчастливцева – не местный. – Отчего вы так решили? – Хозяйка, как вы помните, сообщила нам, что пропали письма, лежавшие в картонной коробке. Отсюда вывод: письма посылал убийца. Естественно, он не ставрополец. Достанься нам хоть один конверт, мы бы обязательно обратили внимание на адрес отправителя. – Верно-верно! А зачем тогда преступник стащил блокнот скрипача? – Во-первых, он наивно полагал, что в таком случае не останется образцов почерка музыканта и следователь не сможет определить, что предсмертная записка Несчастливцева выполнена неизвестным лицом, а во-вторых, это послание с написанным текстом уже лежало в кармане злоумышленника, когда он вошёл к жертве. Согласитесь, после отравления квартиранта было бы глупо оставлять лист бумаги, вырванный не из блокнота музыканта, а откуда-то ещё. Да и почерк «самоубийцы» явно бы отличался от того, что был в блокноте, несмотря на то что послание состоит всего из трёх слов… Но я завтра уезжаю в Одессу и больше не смогу вам помогать. Жаль, что так вышло… – Нет, ну что вы! Ещё три дня не минуло, как я к вам обратился, а сколько вы успели! Вам даже удалось химический состав чернила определить, различие перьев, бумаги, возможно, и почерка… А другие мелочи, касающиеся вымытой посуды? Полиция и Славин прошли мимо них. – Плохо, что они не представляют, как было совершено преступление. – Неужто и это вам известно? – Убийца, подсыпав яд в стакан Несчастливцева, дождался, когда последнему станет плохо, и придушил его подушкой. Поэтому, как следует из протокола вскрытия, отравление сопряжено с попаданием рвотных масс в дыхательные пути. – Господи, да неужели всё так и было? Вы ясновидец? – Если бы я им был, то следователю не пришлось бы отправлять набросок великого художника в Эрмитаж. Да и злодея я бы нашёл сразу. Это было под силу только мантевисту[31]Осипу Вельдману. Но его, как известно, убили[32]. – То есть вы допускаете, что эскиз настоящий? – Пока, во всяком случае, у меня нет веских оснований утверждать иное. – Что ж, тогда буду ждать заключение искусствоведческой экспертизы. – Николай Христофорович, буду признателен вам, если сообщите мне её результат телеграммой. Достаточно всего одного слова: «подлинник» или «подделка». |