Книга В тени пирамид, страница 35 – Иван Любенко

– Ферапонт? – тихо вымолвил он. – Вы ли это?

– Разве сильно за год изменился?

– Господи, друг мой, что же вы с собой сделали? Исхудали, морщины появились, лицо пожелтело, мешки под глазами, и взгляд потускнел. Седые волосы в бороде пробиваются. Уж не заболели, часом?

– Нет-нет, – мотнул головой иеродиакон^[35]и выговорил горько, – я-то здоров, а вот общество занедужило. Как вы помните, я помогаю отцу Александру служить в храме Святых Петра и Павла, что при тюремном замке. С арестантами ежедневно беседую, к Господу стараюсь грешников приблизить, только не всегда у меня это получается. Один убийца, в исправление которого я уже поверил, задушил полотенцем стражника и сбежал, но полицейские его выследили и застрелили, когда он лакомился куриной ножкой в Обжорном ряду на Нижнем базаре… Стало быть, не вышло у меня его душу спасти. После этого я решил молиться за каждого ставропольского сидельца. Список себе составил поимённый. Всех включил. И даже женщин. От этого на сон остаётся только три часа…

Клим бросил окурок, вздохнул и сказал:

– Неужели вы не понимаете, что человечество не исправить? Мир вокруг нас меняется, а люди остаются теми же, что и тысячелетия назад. Как раньше, так и теперь ими правят сладострастие, зависть, злоба, алчность, похоть… Ну не мне же вам перечислять все семь смертных грехов? Такова человеческая натура, природа нас такими создала. Её не переделать. Возможно, люди научатся жить на других планетах, но и там будут убивать друг друга и грабить. Деньги, вероятно, обретут иную форму, но желание иметь их больше, чем у соседа останется. Пороки, как и добродетель, одинаково присущи человеческой сущности, ведь борьба Господа и дьявола никогда не закончится, потому что если бы Добро победило Зло, то на свете остались бы одни праведники. И наоборот. А мир состоит из противоположных начал, которые, будучи едиными по своей природе, находятся в борьбе и противоречат друг другу. Старик Гегель назвал это единством и борьбой противоположностей (как, например, зима и лето, день и ночь, тепло и холод, старость и молодость…). Это же закон диалектики!

Чёрная бородавка, примостившаяся, точно муха, на правой стороне кончика носа диакона, вдруг вздрогнула, и Ферапонт произнёс:

– Если следовать вашей логике, то и Христос напрасно взял на себя грехи наши и взошёл на Голгофу, так?

Ардашев улыбнулся, вспомнив, что всегда, когда его друг нервничал, эта маленькая бородавка начинала подёргиваться, махая крыльями, и превращаться в муху, а когда он был спокоен, то она совсем не бросалась в глаза. Вдруг раздался первый гудок парохода, и Клим спросил:

– Простите, отец Ферапонт, но что вы здесь делаете? И отчего у вас за спиной сак? Уж не собрались ли вы присоединиться к паломникам и посетить храм Гроба Господня?

– Нет, к сожалению. Святые места увидеть не удастся, пришлось взять билет на прямую линию в Александрию, а не на круговую. Этот пароход заходит только в четыре порта, чтобы запастись углём и водой, потому на нём ни в Афон, ни в Палестину не попадёшь, только в Египет. Меня отправили в Страну фараонов помогать тамошним православным священникам проводить таинства и совершать службы в храме Святого Николая в Каире.

– Что? – протянул Клим, и его рот от удивления стал круглым.