Книга Бисквит королевы Виктории, страница 136 – Елена Михалёва

– Наверняка вы осмотрели мои вещи, у меня брать нечего.

– Всё верно. Они, кстати, постираны и сушатся в подсобке. Вам отдадут всё ваше имущество при выписке. Полежите ещё хотя бы недельку, а там решим, – врач пригладил свои русые волосы. – И всё же мне любопытно. Вы явно подрались неспроста. Рана была чистая. Удар чёткий. Вас пырнули, наверняка пытаясь убить. Зачем? Вы кому-то перешли дорогу? Я всё же спас вашу жизнь, Яков Петрович. Не сочтите за труд. Откройте тайну, что с вами приключилось.

Яков повернул к нему голову и выдержал пытливый взгляд доктора. Что-то было в этом человеке располагающее, поэтому он всё же решился и сказал коротко:

– Я просто вступился за одну юную даму.

Доктор дёрнул бровями и перестал улыбаться.

– Вот, значит, как оно обернулось. И что же ваша дама, не пострадала?

– Нет. И она вовсе не моя.

– Однако же вы за неё подставились под нож. Весьма благородное деяние, на которое не каждый решится даже сгоряча. Вероятно, вас с той дамой многое связывает.

Настал черёд Якова хмуриться. Ему не нравилось чувствовать себя слабым, уязвимым или обязанным. И всё же он был очень слаб, а обязан этому человеку оказался столь крепко, что понял это, едва очнулся живым. Да не в какой-нибудь лечебнице для бездомных, где только умирать можно, а на приличной кровати, в чистоте и тишине. Никто подле него не харкал кровью, не стонал и не вонял смертью, вселяя отчаяние. Впрочем, если бы ему сказали, что после стычки с тем немцем он будет умирать в трущобах от потери крови, юноша бы не изменил своего поступка.

Варвара Воронцова с самой первой минуты их знакомства сулила одни лишь проблемы. Она попадала в неприятности едва ли не легче, чем он сам. Но…

– Меня с ней связывает какая-то необъяснимая, прямо-таки собачья верность, – исподволь признался Яков, словно с постыдной, жалкой горечью говорил это не врачу, а самому себе. – Можно лишь посочувствовать, полагаю.

На губах доктора возникла грустная улыбка. Переменился и взгляд, сделавшись темнее и печальнее.

– Боюсь, мой друг, я отлично вас понимаю.

Он встал. Рассеянным движением поправил небрежно завязанный галстук. Забрал журнал со своими заметками.

– Лежите, Яков Петрович. Отдыхайте. Я позову сестру милосердия. Она вас накормит и окажет помощь со всем необходимым. Ничему не противьтесь. Вам нужно набираться сил, – врач направился к двери. – Можете оставаться в моей клинике, сколько потребуется. Если пожелаете сообщить кому-то… хм… особенно дорогому вам о том, где именно вы находитесь, дайте знать. Я зайду к вам позже.

Он уже открыл дверь и сделал шаг в коридор, когда Яков вдруг опомнился и окликнул его:

– Благодарю вас, но, боюсь, ваши услуги мне не по карману.

Врач обернулся. Улыбнулся отчётливее и добрее.

– Знаете, верные люди куда ценнее звонкой монеты. Я помогу вам сейчас, и кто знает, какой помощью вы сможете отплатить мне в будущем. А денег у меня хватает, не волнуйтесь.

Яков нервно облизал сухие, треснувшие губы.

– Спасибо, доктор.

Мужчина вышел в коридор и сказал напоследок, прежде чем прикрыть за собой дверь:

– Не стоит. Это мой врачебный долг, если разобраться. И всё же, несмотря на столь печальные обстоятельства, рад нашему знакомству. Меня зовут Алексей Константинович. Эскис.