Книга Бисквит королевы Виктории, страница 51 – Елена Михалёва

– Баронесса, моё почтение, – Обухов галантно поклонился и поцеловал женщине руку. – Позвольте представить вам мою хорошую подругу, Варвару Николаевну Воронцову. Варвара Николаевна, эта всеми уважаемая дама – не кто иная, как та самая леди Анна Беатрис Хилтон, баронесса Уайтли, о которой я вам рассказывал.

– Очарована, леди Хилтон. – Варя запоздало присела в реверансе.

– Взаимно, мой ангел, – баронесса улыбнулась и протянула руку, чтобы в качестве приветствия слегка сжать пальцы девушки. При этом она скользнула по Воронцовой таким пристально-дотошным взглядом, что у той невольно пробежали по коже холодные мурашки. – Николас, велите накрыть чай на ещё одну персону, будьте любезны. А мы пока присядем. Прошу вас сюда, молодые люди.

Варя и Герман устроились рядом на фиолетовой софе, которая оказалась крайне мягкой, а вот баронесса присела в кресло с пышными подлокотниками напротив них.

– Простите, если ошибаюсь, но вы случайно не дочь Капитолины Воронцовой, графини? – леди Хилтон чуть прищурилась, отчего в уголках глаз собрались мелкие морщинки.

– Именно, – Варя изобразила радость, а сама мысленно взмолилась, чтобы их близкое общение не оказалось правдой, потому что только маменькиной подруги ей не хватало в числе подозреваемых для полного счастья. – Вы с ней знакомы?

Ответ баронессы её успокоил:

– Встречались несколько раз на больших приёмах. Нас представляли друг другу. Вы очень на неё похожи.

– Благодарю.

Леди Хилтон перевела внимательный взгляд с Вари на Германа и деликатно призналась:

– Я уже много лет живу сразу на три города – Лондон, Москву и Санкт-Петербург – и давно заметила одну прелюбопытнейшую особенность: ваша столица во многом схожа со столицей моей родной Англии. Здесь даже люди живут на английский манер, сами того не замечая, нравы жёстче, а молодых амбициозных карьеристов – что рыбы в диком озере. В Петербург стремятся все, кто побогаче и посолиднее, чтобы оказаться поближе к царскому двору и лучшим светским приёмам. Москва другая. Она мягче и проще. И разница между сословиями размыта. Там легче прийти в гости и остаться на ужин без всяких приглашений. В этом кроется милое провинциальное очарование и особая широта русской души, которую не упрятать ни в какие рамки.

Варя невольно напряглась и выпрямилась, но Обухов ответил пленительной улыбкой и спросил:

– Слышали шутку о том, что Москва – женского пола, а Петербург – мужского, оттого все женихи и их строгие мамаши живут в Петербурге, а лучшие невесты – в Москве, поэтому так сложно в столице найти себе жену?

Баронесса рассмеялась, и её холодные глаза несколько потеплели, а Воронцова мысленно перевела дух.

Герман держался превосходно. Похоже, обратиться к нему за помощью было удачным решением.

– Весьма точное замечание, – согласилась леди Хилтон. – Москва самостоятельнее и свободнее. Эта свобода передаётся молодёжи. Там юноши и девушки не стесняются дружить. Даже в обществе обращаются друг к другу по имени. Совсем как вы, молодые люди. Приятно видеть, что эта черта просачивается и в Петербург.

Зардевшаяся Варя слегка отвернулась, притворившись, что изучает портьеры из тяжёлого изумрудного бархата с растительным узором. Она приметила в углу высокие часы с маятником за стеклянной дверцей, а на столике у дальней стены – лакированный граммофон, под которым лежала ажурная вязаная салфетка. Судя по обилию подушечек, скатертей и подобных салфеток, баронесса действительно уважала рукоделие. Однако ничего похожего на работы ребёнка не было. В комнате вообще ничего не говорило о наличии в доме детей.