Книга Бисквит королевы Виктории, страница 52 – Елена Михалёва

– Вы очень внимательны, леди Хилтон, – Герман чуть склонил голову, выражая почтение.

– Я хоть и родилась в крайне консервативной стране, но смотрю на многие вещи шире большинства моих соотечественников, – баронесса поправила перстень с тяжёлым аметистом и вздохнула. – Удивительно, если вдуматься. В России я скучаю по Англии, но стоит мне приехать в Лондон, как сердце просится обратно в Санкт-Петербург.

– Отчего же так случается? – вежливая улыбка Обухова придавала его точёному, слегка высокомерному лицу то опасное обаяние, перед которым невозможно было устоять ни юным девицам, ни солидным дамам.

– Полагаю, всё дело в людях. В Петербурге мне удаётся устраивать наиболее весёлые балы и камерные чаепития. Помню, как вы с вашей матушкой посещали мои вечера, а потом вовсе обо мне забыли.

– Не вините нас. Мама начала много болеть, а я поступил в университет и не имел, кажется, ни единой свободной минуты до тех пор, пока его не окончил.

– Вот оно что. Я не в обиде на вас, любезный Герман Борисович, и никогда не была, – баронесса понимающе покачала головой. – Выходит, вы так и не поступили в консерваторию?

Воронцова мгновенно перестала изучать детали обстановки и, будто флюгер, повернулась к Обухову, но тот выглядел совершенно невозмутимым.

– Увы, нет. Я выбрал юриспруденцию.

– Жаль. Вы играли столь дивно. Ничуть не хуже вашей покойной матушки, пусть земля ей будет пухом, – она перекрестилась на католический манер. – Только, пожалуйста, не говорите мне, что после её смерти не притрагивались к инструменту.

Но от прямого ответа Герман уклонился и пожурил её:

– Леди Хилтон, вы всё такая же сердобольная тётушка Анна, какой я вас запомнил, хоть годы над вами и не властны.

Баронесса засмеялась звонче.

В комнату вошёл лакей с подносом, сервировал чай для ещё одного человека, поставил стул, а затем раскланялся и удалился, и леди Хилтон пригласила их пересесть. Обухов сначала помог устроиться ей, а потом уделил внимание Варе.

– Дело как раз в том, что я ужасно боюсь стареть, хоть внутренне, кажется, давно обратилась в мумию, – сказала баронесса, разливая душистый чёрный чай по чашкам. – Но смею предположить, что столь красивая молодая пара решила нанести мне визит вовсе не ради того, чтобы послушать мои скучные умозаключения, – в её бархатистом голосе зазвучали нотки любопытства. – Что же привело вас ко мне, милейший Герман Борисович?

Лицо Обухова вновь стало серьёзным, а взгляд – непроницаемым.

– Увы, но повод печальный. Варвара Николаевна поведала мне о постигшем вас несчастье.

– Несчастье? – леди Хилтон будто не поняла, о чём он.

– Ваша воспитанница, Екатерина Челищева, пропала из института. Мы с Варварой Николаевной просто не могли остаться в стороне и не навестить вас. Я сказал, что знаком с вами лично, а Варвара Николаевна часто помогала Кате в учёбе. Вот мы и подумали, что сможем немного скрасить вашу тоску и поддержать в трудную минуту.

Пока он говорил, баронесса оставалась удивительно спокойной. Варя всякое слышала об англичанах и их сдержанности, но ни о какой тоске или тяжко переживаемой утрате и речи не было. Это не могло не насторожить.

– Ах, милая моя Кэт, – она плавно отставила чайник из костяного фарфора с цветочным узором. – Полиция уже была у меня несколько раз, но, увы, я не её официальный опекун, поэтому вмешаться в следствие не могу. Уверена, что всё это нелепая случайность и Кэт обязательно найдут в скором времени живой и здоровой.