Книга Безупречные создания, страница 114 – Елена Михалёва

Двое полицейских в форме спускались по широкой мраморной лестнице со второго этажа. Они вели под руки растерянного Филиппа Карловича, чьё перекошенное страхом лицо казалось белее мела. Он кричал о своей невиновности до тех пор, пока впереди не показалась стайка учениц и их наставниц. Тогда мужчина умолк под их шокированными взглядами, будто лишённый всяких сил к сопротивлению. Его плечи поникли.

Филипп Карлович понурился. Опустил подбородок так, что волосы упали на лицо, и глухо повторил:

– Это не я. Христом Богом клянусь. Не мог я. Я не мог. Только не её.

– Ступайте уже, – сердито подтолкнул его один из полицейских.

Следом за ними на лестнице появились ещё двое служителей порядка в форме, а за ними шли приставы в сопровождении её светлости, институтских сторожей и старшей инспектрисы. Среди них Бельская заметила Шаврина. Мужчина нёс в руке кожаный портфель с медными пряжками.

Учительницы и классные дамы зашептались промеж собой. Кто-то попытался отправить девушек обратно на занятие музыкой, но без особого успеха. Все были донельзя озадачены происходящим.

Филиппа Карловича под конвоем повели к выходу. Классные дамы же устремились к её светлости, чтобы выяснить, что именно случилось. Вместе с ней остановился и один из приставов, чтобы ответить на вопросы. Но Лиза воспользовалась этой заминкой, дабы самой выяснить, в чём дело.

Бельская обогнула стайку одноклассниц и негромко позвала, привлекая к себе внимание:

– Иван Васильевич!

Шаврин, который было собирался с остальными полицейскими удалиться из Смольного как можно скорее, заметил её. Его хмурый лоб разгладился, а под моржовыми усами мелькнула улыбка. Пристав тотчас изменил направление и пошёл навстречу Лизе.

– Елизавета Фёдоровна, вы уже на ногах. – В его пристальном взгляде промелькнуло нечто очень похожее на искреннюю отеческую заботу. – Рад видеть, что вам лучше.

Он оглянулся через плечо и отвёл девушку в сторону так, чтобы они оба оказались у колонны: вроде бы у всех на виду, но в то же время укрытые от особенно любопытных глаз.

– Иван Васильевич, что случилось? Скажите, умоляю. – Бельская сложила вместе ладони. Её испуганный взгляд устремился к парадной двери, через которую как раз выводили учителя словесности.

Шаврин поморщился.

– Вы мне обещали рассказать, если что-то прояснится. Я и так чуть рассудка не лишилась от горя, и на том основании имею полное право знать правду. – Лиза была готова умолять. – Иван Васильевич, миленький. Не молчите. Прошу вас. Вы что-то нашли?

После краткого колебания пристав похлопал по портфелю.

– Письма, – коротко сказал Шаврин, но всё же сжалился и пояснил: – Мать убитой Натальи Францевны нашла у неё записку личного характера. По почерку мы вышли на вашего учителя и провели обыск в его комнате.

Филипп Карлович их учителем не был. Он работал с другими классами младших «голубых» девочек. Но Бельская промолчала. Слишком уж шокирована была услышанным.

– Нашли у него целую стопку писем весьма фривольного содержания, – продолжал Шаврин. – Уж простите, что я вам такие вещи говорю, сударыня. Вы сами спросили.

– Всё в порядке, продолжайте, – кивнула Лиза, а сама взялась рукой за колонну, чтобы не зашататься от слабости. – Кто… писал Филиппу Карловичу?

– Все письма до последнего ему написала ваша покойная подруга Наталья, – Иван Васильевич понизил голос. – И все, увы, свидетельствуют о том, что они состояли в весьма близких любовных отношениях. Только Наталья Францевна ответы этого мужчины не хранила. А вот он отличался сентиментальностью.