Книга Безупречные создания, страница 117 – Елена Михалёва

Бельская упёрлась руками в холодную раковину, продолжая бездумно рассматривать своё отражение.

Она и сама оказалась далека от святости, если учесть события последних дней. Но неужели же кто-то из её подруг и вправду заслуживал смерти? Чем они могли столь провиниться? Мелкими девичьими тайнами? Политической игрой в роман с послом? Связью с институтским учителем?

Последнее вообще не имело смысла. Жертвой собственного бесчестья могла оказаться лишь Наталья. Но Филипп Карлович вряд ли бы ощутил её позор на себе. Да, его бы уволили. Стоило ли сохранение места в Смольном того, чтобы лишить кого-то жизни? Он сберёг её письма. Соберись он убивать, то уничтожил бы все доказательства их отношений. Да и, когда Лиза обнаружила Натали, он прибежал первым. Значит, находился где-то поблизости. Бельская сама пребывала в шоке, но ей показалось, что Филипп Карлович перепугался не на шутку, когда увидел Наталью без признаков жизни.

– Казнят, – прошептала Лиза, обращаясь к своему отражению. – Его ведь повесят за убийство, которого он, вероятно, не совершал.

Воображение живо нарисовало ей доброго, угловатого и робкого Филиппа Карловича бледным висельником в петле. Он болтался в белой рубахе до пят на фоне серого петербургского неба. Босые ступни выглядывали из-под хлопкового подола рубахи. Этот странный образ пугал до мурашек.

Бельская тряхнула головой. Она оттолкнулась от раковины и пошла обратно в комнату.

Там её взгляд упал на закрытый гардероб.

– Туфли, – девушка прижала кончики пальцев к губам. – Туфли были женскими! Да, весьма большого размера. Но не для мужской ноги уж точно. Бессмыслица какая-то. – Она обхватила себя руками и вновь принялась ходить по комнате. – Сообщница? Или вообще человек, никак с Филиппом Карловичем не связанный? Та, кто знала обо всём и обо всех. Женщина, которая желала… чего? – Лиза остановилась у окна. – Чего она желала? Мести? Справедливости? Расплаты из ревности? Но кто она? – Девушка помассировала виски, чтобы хоть немного снять болезненную пульсацию, которая сводила её с ума. – Обиженная смолянка? Или молодая классная дама, которая могла питать к нему нежные чувства…

Бельская запнулась.

Она вспомнила слова Ксении Тимофеевны Веленской об ошибках её собственной молодости, которые классная дама предпочла забыть. А ещё о том, что женщина сказала сторожу про вечно открытые двери для слуг. Значит, Веленская про эти двери знала. Быть может, пользовалась не впервые.

– Какой смысл? – Лиза отрицательно покачала головой. – Ксения Тимофеевна с нами почти не пересекалась. Она дружит с Анной Степановной. А Свиридова, в свою очередь, любит нас гораздо крепче, чем демонстрирует.

Бельская вновь прошлась по комнате, заламывая руки. Следующим её порывом в отчаянии было написать письмо Алексею. Рассказать ему всё, что произошло: начиная с ареста Филиппа Карловича и заканчивая её размышлениями.

Лиза уселась за стол и положила перед собой чистую бумагу. Достала набор письменных принадлежностей, подаренных отцом. Занесла перьевую ручку над листом…

И не смогла вывести ни единого росчерка.

Чёрная капля сорвалась с металлического наконечника и кляксой расплылась по бумаге.

– Нельзя, – с досадой простонала Лиза и в сердцах бросила ручку на лист.

Если она напишет Алексею, а кто-нибудь потом найдёт у него её письмо, во всём могут обвинить его. Особенно если что-то дурное случится с нею.