Книга Шелковая смерть, страница 71 – Наталья Звягинцева

Ещё через десять минут фигура свернула на боковую улицу, такую узкую, что разъехаться на ней двум экипажам было бы сильно затруднительно. И народу здесь, как назло, тоже не было, вот и подвёл Василия снег, так весело заскрипевший под его ногами. Фигура неожиданно остановилась, потом обернулась и как припустит бежать. Громов за ней. Уже не скрываясь и не прижимаясь к стенам домов и заборам. Снег оглушительно застонал под тяжёлыми ударами ступней.

Расстояние постепенно сокращалось. Громов решил догнать убегающего Порфирия и наконец выяснить, куда и с какой это целью в столь поздний час тот направляется. То глядя на виляющую впереди спину, то себе под ноги, Громов большими скачками настигал беглеца. Дыхание сделалось хриплым, фуфайка намокла от пота и прилипла к спине, а по лицу стекали струйки солёной влаги, повисали каплями на носу и падали вниз.

Вдруг фигура впереди мотнулась вправо и исчезла. Громов, сначала было растерявшись, со всего хода затормозил у того места, где это случилось. Но потом, присмотревшись, увидел тёмный провал невысокой арки. Два дома стояли здесь почти впритирку друг к другу: если упереться руками в бока, то локти достанут до стен с обеих сторон, а сверху, на уровне второго этажа, было устроено перекрытие, полностью погружающее полученный лаз в темноту. Если специально его не искать, то в потёмках и не заметишь, хоть десять раз мимо пробеги.

Нырнув в арку следом, Василий почти сразу обо что-то споткнулся и, если бы не выброшенные в стороны руки, уперевшиеся, как распорки, в стены домов, полетел бы носом в самую землю. Откуда-то снизу послышался тихий стон.

Темнота здесь была такая плотная, что пришлось действовать на ощупь. Громов опустился на колени, пошарил руками и почти сразу натолкнулся на лежащего человека. Человек еле слышно хрипел или вздыхал. Ухватившись за одежду покрепче, Василий попятился из арки, волоча его за собой. Наконец оказались на улице, лунный свет практически ослепил Громова, освещая перекошенное гримасой лицо лакея Порфирия.

– А ну, негодник, признавайся, куда это ты посреди ночи так поспешал? – в сердцах бросил ему Громов и привалил свою ношу к стене дома.

Порфирий на это ничего не ответил, лишь два раза моргнул, приоткрыл рот и простуженно кашлянул, отчего на его губах появилась чёрная пена и поползла вниз. Руками он держался за свой левый бок, из которого что-то торчало. Громов охнул, заметался по улице, пытаясь увидеть, не убегает ли кто в спешке, но кругом не было ни души. Тогда, нагнувшись над раненым, Василий спросил:

– Ты видел того, кто на тебя напал?

Лакей отрицательно мотнул головой и вновь закашлялся, выплёвывая чёрную массу на снег. Глаза его начали закатываться, голова запрокинулась, и он всем телом завалился на бок. Ноги мелко засучили, заскребли по скрипучему снегу. Одна рука с большим трудом оторвалась от ножа и полезла в карман, потом вновь оказалась на виду, но теперь в руке был зажат небольшой предмет. Протянув руку в сторону Громова, Порфирий разжал пальцы. На ладони блеснула круглым боком небольшая золотая луковица карманных часов.

Пальцы лежащего на снегу лакея обмякли, кашля больше не раздавалось. Пропали все звуки, что окружали Василия. Теперь на улице он был один.

Сколько он так простоял, глядя в открытые глаза покойника, Громов не помнил. Наклонившись, он забрал золотую луковицу из безжизненных пальцев и стал рассматривать её в свете луны.