Книга Шелковая смерть, страница 74 – Наталья Звягинцева

– Да, – тихо ответила та. – На приёме у Ноздриных… Аглая меня многим представляла. Был там и Сергей Миронович…

– Какая же я стала старая, – со вздохом сказала Рагозина, обращаясь к Петру Семионовичу, – не могу уследить даже за своей воспитанницей. И ведь ни словом мне не обмолвилась, – попеняла она Катерине, но голос княгини при этом был мягким.

Мамонов засуетился, чувствуя неловкость от того, что стал причиной этой размолвки между княгиней и её воспитанницей, и поспешно сменил тему:

– Сегодня у нас клубника из нашей собственной оранжереи. Софи придумала организовать, говорит, скоро малыши подрастут и им постоянно будут нужны свежие ягоды. Ох и хозяйственная у меня жена, не нарадуюсь. И за что же мне так повезло с моей Софи?

Устроившись за столом, княгиня послала Катерину поискать хозяйку вечера, было крайне необходимо с ней повидаться, иначе вся затея с визитом теряла смысл. А ещё раз появляться в этом доме Анна Павловна не планировала. Но не успела барышня скрыться в толпе, как место подле княгини оказалось занятым, теперь там сидела сама Софья Михайловна.

– Ваше сиятельство, это такая честь для нас. – Мамонова прижала руки к пышной груди, на которой красовалась изящная брошь в виде полураскрытого бутона розы, украшенная россыпью рубинов и алмазов, и жеманно улыбнулась. – Пётр сообщил мне о вашем приходе, и я сразу поспешила к вам. А то никак не могла оставить моих малюток, они такие славные. Могу глядеть на их маленькие личики бесконечно, а сердце так и трепещет от радости. Вы бы знали, как гордится сыновьями мой Пётр, ни на шаг от них не отходит, только если дела случаются какие неотложные.

Рагозина изобразила не морщинистом лице учтивую заинтересованность, размышляя, как бы остаться с Мамоновой наедине и выспросить о письме. В столь многолюдном обществе этого делать не стоило – даже если говорить очень тихо, всегда найдётся две-три особы с отменным слухом, что прознают о разговоре, а уж потом понесёт молва по Москве. Анна Павловна никогда сплетен не распускала и в старости этим заниматься не намеревалась.

Тем временем Софья Михайловна продолжала щебетать без умолку, теперь она описывала льняные кудельки, что венчали головки её сыновей. Пару раз её пытались отвлечь проходящие мимо гости, но мать неудержимо возвращалась к излюбленной теме – восхищению собственными отпрысками.

– А хотите взглянуть на моих ангелочков? – радуясь своей идее, воскликнула Мамонова и крепко вцепилась в руку Рагозиной. – Пойдёмте, Анна Павловна, уверяю, таких прелестных мальчиков вы ещё в жизни не видели.

Поискав по гостиной взглядом свою воспитанницу и не найдя её, княгиня Рагозина решила, что справится сама, встала и последовала за Софьей Михайловной во внутреннюю часть дома.

Детская комната оказалось столь пышно убрана, что вполне могла сойти за царские покои. Стены и двери были инкрустированы золотом, огромные венецианские зеркала занимали широкие межоконные простенки, а пол был выложен мозаичным паркетом из разных сортов древесины. Что и говорить, отец не поскупился на отделку. Портьеры и мебель здесь были новыми, в дорогом плюшевом бархате. Под полупрозрачным балдахином стояли две резные кроватки, в каждой из которых лежало по младенцу.

– Они и вправду как ангелы, – приладив на нос пенсне и заглянув в кроватки, важно сообщила княгиня. – Мои поздравления. Очаровательные создания.