Книга Мраморный слон, страница 82 – Наталья Звягинцева

С треском распахнулась дверь, и как ураган в столовую ворвался пышущий энергией и самодовольством Смоловой. В отличие от конкурента, навязанного ему против воли, о чём он помнил каждую минуту своего нахождения в доме княгини Рагозиной, Илья Наумович являл собой выдающееся зрелище. Затянутый в свежевыглаженный форменный костюм, из-за чего полицейский смотрелся стройнее обычного, с красиво уложенными бакенбардами на дряблых щеках, он стрелял во всех присутствующих горящими азартом глазками и был похож на охотничью собаку, с нетерпением ожидающую команды своего хозяина, чтобы наброситься на жертву и придушить её. Различие двух главных «следователей» по делу было столь разительным, что даже генерал Зорин засомневался: а правильно ли они с княгиней сделали, настояв на присутствии графа Вислотского.

– Так-так, – скороговоркой начал Смоловой, – смотрю, ещё не все приглашённые пожаловали, что ж, подождём.

Илья Наумович задвигал бровями, пытаясь показать свои намерения вывести злодея на чистую воду. Всем видом полковник демонстрировал, что его расследование завершено и теперь дело за малым – объявить и арестовать.

– Ну наконец-то, – он возбуждённо всплеснул руками при появлении колёсного кресла, в котором сидела, со всех сторон обложенная парчовыми подушками, Анна Павловна Рагозина.

Кресло толкала последняя из приглашённых по воле полковника – госпожа Лисина. Но она оказалась не последняя, зашедшая в парадную столовую. Сразу за дамами в проёме нарисовалась высокая угловатая фигура экономки с подносом в руках. Мадам Дабль решила сама принести вино, о котором просил Константин Фёдорович. Как и следовало ожидать, Смоловой не обратил на неё никакого внимания, зато Зорин оживился сверх меры и начал предлагать присутствующим глоток вина для укрепления нервов. В итоге мадам Дабль крутилась как волчок, разнося вино и то и дело подливая в опустевшие бокалы. Лицо экономки при этом было бесстрастным, хотя при занимаемом в доме княгини положении выполнять подобную работу считалось не по статусу и попросту унизительно.

Суета постепенно стихала, но полковнику вновь помешали. В дверь, изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания, но от этого наделав много шума, споткнувшись о вытянутые ноги Фирса Львовича, зацепившись о широкую юбку Елизаветы Антоновны и чуть не выбив кувшин с вином из рук француженки, зашли Фролов и Громов.

Василий отыскал глазами своего начальника. Кивнув Фролову, адъютант графа поспешил занять место рядом с Николаем Алексеевичем.

– Что скажете о собравшихся? – вместо приветствия спросил граф и недовольно хмыкнул.

Обведя всех взглядом и сначала ничего не заметив, Василий внутренне напрягся. Ещё раз он стал осматривать столовую, называя про себя всех по именам.

– Постойте, – вдруг встрепенулся он, – здесь же все… – Громов замялся, подыскивая слова. – Все ваши слоны!

В ответ граф лишь поджал губы и вновь уткнулся в записную книжку.

Полковник Смоловой начал речь с обращения к полицейским, стоявшим у дверей в парадную столовую, и приказал им никого не впускать, а главное – никого не выпускать. Сверкая глазами, он принял торжественный вид и изрёк:

– Ибо злодей-душегуб находится среди собравшихся здесь.

Повисла мёртвая тишина, даже шаги экономки, как тяжёлые удары молота о наковальню, стихли. Женщина замерла на месте, прижимая к груди кувшин вина. Причём оказалась она спиной к Илье Наумовичу.