Книга Мраморный слон, страница 84 – Наталья Звягинцева

Оказавшись в центре внимания, экономка затряслась как осиновый лист. К ней поспешил Константин Фёдорович, решивший спасти остатки вина, и забрал кувшин из дрожащих рук.

– Сядьте, голубушка, вот так-то лучше.

Мадам Дабль скорбно согнулась в соседнем от Фирса Львовича кресле. Раздался звук льющегося из кувшина вина, это Зорин наполнил бокал, который тут же передал княгине и нависал над старухой до тех пор, пока та не выпила всё до последней капли.

– Это-то получше ваших микстурок будет, – язвительно бросил он в сторону Лисиной.

– Я приношу свои извинения, – меж тем Смоловой продолжал, – я ничего плохого сказать не хотел. А имел в виду лишь то, что третье убийство рассматривается полицией отдельно. А так как жертва – крепостная, то расследование будет поручено другому. Фролов, – полковник кивнул своему подчинённому, – возьмётся за него. И уверяю всех здесь присутствующих, он – малый расторопный, долгой волокиты с поимкой злодея не будет.

Сидя в привычном низком кресле, граф Вислотский вполуха слушал полковника, пытаясь сложить собственную картину произошедшего в особняке. Все улики, собранные им за эти дни, роились в его сознании, отказываясь выстраиваться в стройную схему. Костяная страница карне де баль с карандашными пометками ясности тоже не добавляла. Действие, о котором Николай Алексеевич вдруг подумал, – стереть всё и начать заново – в первые секунды показалось заманчивым, но что-то не давало поднять руку и смахнуть нанесённые знаки в небытие. Что-то было в них важное, что никак не удавалось разглядеть.

Возглас княгини ненадолго оторвал графа от его мучений. Он поднял глаза на Анну Павловну. Он не видел её всего день, но прошло как будто десятилетие. Кожа на лице и руках княгини иссохла и сморщилась; удивительно, но сейчас Рагозина была без перчаток, и это сильно бросалось в глаза. Слёзы стекали по её дряблым щекам и капали на отворот кружевного воротничка, расползаясь тёмными пятнами. В своём кресле, обложенная подушками, княгиня казалась похожей на покойницу, непонятным образом шевелящуюся и издающую звуки. Глаза были пустыми и мутными. Не было и капли жизни в ней, всё ушло без остатка.

Княгиня закончила говорить о Дуняше. Граф вновь вернулся к своим записям. Неожиданно то, что было лишь эфемерным намёком, вспыхнуло перед глазами, картина сложилась ясная и чёткая. Вислотский зажмурился. Ничего загадочного во всех происшествиях, имевших место в «Мраморном слоне», для Николая Алексеевича больше не осталось. Злодей был найден.

С этой самой минуты всё внимание графа Николая Алексеевича Вислотского стало сосредоточено на происходящем в парадной столовой московского особняка княгини Рагозиной. В центре этого внимания сначала оказался престарелый полицейский с грузной фигурой, короткими суетливыми движениями рук, жестикулирующий перед своими слушателями. Смоловой рассыпался в неловких извинениях, явно демонстрируя неумение общаться в высшем свете.

Далее взгляд зелёных глаз скользнул по напряжённым лицам присутствующих здесь родственников и друзей княгини Рагозиной. На несколько мгновений задерживаясь на каждом из них. Мозг Вислотского наконец заработал так, как обычно бывало, подмечая и алгоритмизируя все мелочи и детали, вписывая их в сложившуюся картину. Бледность кожи Лизы Добронравовой, нервное покачивание ногой её брата, непроницаемое спокойствие и в то же время внимательный, цепкий взгляд господина Мелеха.