Книга Мраморный слон, страница 92 – Наталья Звягинцева

– Проститэ, прос…те, п…стите, – то по-русски, то по-французски, хрипя и глотая буквы, взвыла экономка. – Я нээ понимать тогда, што-то нашло на мэня…

Признание обрушилось так внезапно, так тяжело, будто огромный замшелый валун, сорвавшись с края скалы, покатился вниз, уничтожая всё на своём пути. Никто её не останавливал, все лишь безмолвно наблюдали, как наблюдали бы за дождевым червём, размятым в грязи колесом повозки. С недоумением и брезгливостью. Даже повар Сильвен съёжился, вжался в спинку дивана, старательно пытаясь спрятать затуманенные воспалённые глаза.

Взгляд полковника Смолового, напротив, горел азартом удачливого игрока, которому карта сама пошла в руку. Выслушав доводы Вислотского, он неожиданно понял, что и сам всё это знал, что просто в запарке позабыл о мелких деталях, сейчас озвученных выскочкой. Что ж, спасибо ему за это, но и только, он и сам прекрасно бы разобрался в этом деле буквально через пару часов. Про свои обвинения в адрес Вари и Бориса Илья Наумович уже не вспоминал, посчитав их промежуточной версией, не лишённой логики. Теперь он был крайне собой доволен и в полной мере имел право рассчитывать за раскрытие столь сложного дела на повышение или хотя бы на прибавку к жалованью.

– Простите, простите меня, хозяйка, простите вашу рабу, вашу крепостную… Бесы попутали… – захлёбываясь слюной и слезами, хрипела по-французски экономка, почти приблизившись к креслу Анны Павловны, но здесь ощетинилась Лисина и преградила преступнице путь своей линялой юбкой.

– Ольга, отойди, – голос княгини был тихий, но твёрдый, – хочу видеть её, хочу знать, за что она меня так ненавидит, что решилась пойти на убийство.

Но, кроме всхлипов и слов сожаления, Агата ничего не могла выдавить из себя. Она валялась у ног Анны Павловны, извивалась, как в предсмертной агонии, пытаясь схватить подол платья княгини.

– Ну всё, милочка, – Смоловой уже стоял рядом и с довольным видом потирал распухшие ладони, – забирайте её в управление. Может быть, вы, граф, нам разъясните тогда причину её поступков.

– Извольте. – Вислотский поклонился Анне Павловне и, приблизившись к ней, заговорил: – Причина, по которой ваша экономка свершила оба преступления, очевидна и банальна до неприличия. Но с первого взгляда я тоже о ней не догадался, лишь позже, наблюдая за её поведением, определяя её интересы, я понял, что Агата Дабль – это не просто работница, не просто хорошая экономка, а женщина. И, как женщина, она влюблена.

Такого никто не ожидал. Даже полковник слегка оторопел и новым взглядом попытался оценить извивающуюся на полу и рыдающую в голос особу.

– Влюблена? – пролаял он, срываясь на смех. – И кто же тот счастливчик? Или это тайна?

– Её избранник тоже находится здесь, – Николай Алексеевич указал на скукоженного француза.

– Позвольте, позвольте, этот субъект и есть причина ужасных преступлений? – От недоумения и неверия Илья Наумович развёл руки. – Он же… Он же такой… – Сыщик попытался подобрать слова, но не мог.

– Он самый лучший! Он самый великолепный! И самый несчастный и больной! Мой Сильвен! А здесь к нам относятся как к простым слугам, никакого исключения, просто отличные слуги, которых при случае можно заменить, – в голосе мадам Дабль послышалась ненависть. – Какое унижение. Прилюдное унижение. Я-то думала, что княгиня Рагозина выше этого, столько лет вместе, столько лет… Я решила, что мы друзья… Но мы лишь отличные слуги… – Экономка метнулась в сторону Ришара, но Фролов уже крепко её держал. – Мой Сильвен! Как я хотела помочь тебе, отвезти на родину, в Париж! Там бы мы нашли хорошего доктора, и он бы вылечил твои глаза. И больше никакого снега, никакого нестерпимого холода… Если бы всё удалось и мы получили наследство… – Агата вновь завыла, размазывая по лицу потоки слёз.