Книга Мраморный слон, страница 95 – Наталья Звягинцева

– Папочка, папочка, успокойся! – Варя подбежала к отцу и вновь попыталась обнять его.

– Молчи, ты недостойна называться моей дочерью. Всё, о чём я тебя просил, – и ты должна была подчиниться мне, – ты не сделала. Так что же ты за дочь такая, что не послушáешься родному отцу? – Мелех завертелся волчком, отталкивая Варины руки. – Господин полицейский, – неожиданно взревел он, – дорогой Илья Наумович, вспомните-ка, кто последним был у этой Дуньки? Не моя ли так называемая доченька? Так, может, это она и подмешала в кубок с лекарством яд да напоила им горничную?

Грозный Смоловой, непререкаемое значение для которого имели чувства отца к дочери, увидев подобный подлый ход, рассвирепел не на шутку. Варя стояла с блестящим от слёз лицом, несправедливые обвинения, теперь произнесённые в её адрес собственным батюшкой, поразили её очень сильно.

– А вы откуда про отравленное лекарство в кубке ведаете? – Перестав обращать внимание на правильность своих изъяснений, Смоловой встал на защиту барышни. – Тем более что, по словам лакея, принесли его именно вы! Как же я сам об этом позабыл? Что ж, с такими уликами отпереться не получится.

Полковник, решив самостоятельно скрутить отравителя, двинулся на Мелеха. Но Фирс Львович оказался проворнее, он извернулся так, что рука полковника схватила лишь воздух. Далее он прыгнул к окну, по пути задев серебряный поднос со слонами. Звон разлетелся по всему дому. Мраморные слоники, падая на паркет, рассыпались на куски. Мелех тем временем был уже у окна и, вцепившись в раму, пытался её открыть. Тут Смоловой с помощником его настигли, заломили руки назад и потащили к дверям. Мелех шёл, низко опустив голову, и грязно ругался.

– Постойте, Илья Наумович, я хочу сказать пару слов, – княгиня властно подняла руку. – Если этот негодяй продолжит обвинять Варвару, знайте, что бескорыстие этого ангельского существа не может быть подвергнуто сомнению. Я имела с Варей вчера разговор, в котором она изложила мне свою просьбу, и я ответила согласием. Надеюсь, моё дорогое дитя, разрешишь мне рассказать об этом?

Варя кивнула. Слёзы душили её, не давая вымолвить и слова. Как же её любимый батюшка мог так поступить?

– Вот о чём мы договорились, – княгиня сверкнула глазами. – Всё наследство, что я планировала отписать Варваре, я, по её просьбе, отписываю монастырю. А от себя хочу добавить, что после моей смерти доля, причитавшаяся моей внучке Аннет, также будет передана церкви. Суммы, записанные на экономку и повара, я, пожалуй, нынче же отпишу сиротам и обездоленным.

– Как же ты благородна, княгинюшка, – полупьяный Константин Фёдорович с жаром припал к руке Анны Павловны, – такого ума и сердца больше ни у кого нет.

Смоловой покинул парадную столовую, уводя с собой сгорбленного Мелеха, который так и не взглянул больше на дочь. Варвара же провожала отца взглядом до конца. Когда дверь закрылась и в зале снова сделалось тихо, Варвара опустила мокрые глаза к разбитым фигуркам. Одна из них, белый мраморный слоник с низко опущенным хоботом, стоял целый и невредимый на осколках, оставшихся от его собратьев. Наклонившись, барышня подняла фигурку.

– Кажется, вы, граф, называли её моим именем?

Вислотский кивнул, мягко глядя на Варю. Сколько же испытаний выпало на её долю, и не сломали они её, а лишь укрепили, взрастили настоящую личность с широкой душой. Как же хорошо, что он так на её счёт ошибался.